Почему тайна страшная
Хочешь, я открою тебе страшную тайну? С такими словами мальчик склоняется к ушку девочки и шепчет ей жаркое и озорное, бегая глазами по сторонам. Девочка возводит очи горе, затем прыскает в ладошку, краснеет. Потом они вместе смеются или… разбегаются по своим углам…
Всё вокруг нас кишит тайнами. Мы задаем вопросы, на которые нет ответа, но мы не можем смириться с тем, что ни одно существо на свете не знает на них ответов, что эти ответы нигде не зафиксированы и, что вполне возможно, этих ответов не узнает никто и никогда. Поэтому наше воображение рисует нам таинство, сущность которого зиждется на хранении ответов на вопросы, не имеющие ответов. Так рождаются легенды о Святом Граале, Всемирном Заговоре и инопланетянах. На этом ощущении рождаются и процветают религии. В отсветах этой уверенности мелькает перед внутренним взором последний блик умирающего сознания, если такая последняя вспышка вдруг оказывается дарована судьбой… Вот почему все настоящие тайны – страшные. Вот почему великие мудрецы желают лишь мудрости. Вот почему жрецы и вожди окропляют паству и подданных кровью невежества, дабы сжинать ее всходы в образах раболепия и идолопоклонства. И именно это положение вещей, неискоренимо утвердившееся в глубинном сознании человека, позволяет любому мошеннику, шутнику, проходимцу, и даже хитроумному похотливому молокососу провоцировать учащенное сердцебиение в собеседнике, предмете своего внимания, жертве. А, взволновав, возобладать и овладеть.
Впрочем, как и всякое явление во внешней и, тем более, внутренней жизни человеческой, ощущение Тайны пристально изучается, глубоко осмысливается и остро переживается в искусстве. В том числе – и изобразительном. Кажется, что нет в мире ни одного великого полотна, ни одной глубокой художественной фотографии, не сопричастных институту Тайны в нашем сознании. Что тогда говорить о художественных работах, прямо ей посвященных? Вероятно, то должна быть некая квинтэссенция культурного опыта в этой сфере?
Увы, нет. Тайна – она на то и тайна, чтобы быть неуловимой. Лучше всего она – угадывается. Но никогда о ней нельзя говорить прямо. И если художественное произведение имеет центральным своим предметом именно феномен Тайны, то вытекающая из этого феномена ипостась владения одного сознания другим, влияния одного интеллекта на другой, власти одной личности над другой, – эта ипостась будет лишь отдаленно ощущаться, погребенная под массой эстетических форм и аналогий, в которые заключен предмет изображения.
Так и сегодня, воспринимая работу под названием «Тайна», давайте попробуем преодолеть естественное очарование формы и разглядеть под нею ужасающий смысл.
Тайна
Тайна
Мне сокровенное тобой передано,
Из жарких уст вливаемое в уши.
Я сопричастен. Как теперь смешно
Все то, что прошлым было мне дано.
И как кошмарен будущего ужас.
Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: GoodkOFF
Название изображения: «Тайна»
Источник изображения
Литературная иллюстрация
Вот эта самая ключевая точка, отделяющая каждого несведущего от осведомленного на бесконечной линии времени, и есть мгновение осознания, мгновение, когда тайна перестает быть тайной, мгновение перехода из прошлого в будущее. Каждый из нас, каждый миг нашей жизни пропускает через себя гигантскую или микроскопическую тайну: мы узнаем, что произошло с нами и с миром в следующую секунду. Ведь этого никто не знал прежде. Потому что эта точка – наше настоящее. А ужас такого положения вещей хорошо передается старинным присловьем: «Хочешь насмешить Бога – расскажи ему о своих планах». Поэтому настоящая тайна и страшна. И, как всегда, для преодоления этого страха у нас в запасе есть несколько способов. Какой выбираете Вы?
Filed Under: Люди, Ракурс, Символизм, ФотографияComments
2 Responses to “Почему тайна страшная”
Got something to say?
Тают отроческие тайны,
как туманы на берегах…
Были тайнами — Тони, Тани,
даже с цыпками на ногах.
Были тайнами звезды, звери,
под осинами стайки опят,
И скрипели таинственно двери -
только в детстве так двери скрипят.
Возникали загадки мира,
словно шарики изо рта
обольстительного факира,
обольщающего неспроста.
Мы таинственно что-то шептали
на таинственном льду катка,
и пугливо, как тайна к тайне,
прикасалась к руке рука…
Но пришла неожиданно взрослость.
Износивший свой фрак из дыр,
в чье-то детство, как в дальнюю область,
гастролировать убыл факир.
Мы, как взрослые, им забыты.
Эх, факир, ты плохой человек.
Нетаинственно до обиды
нам на плечи падает снег.
Где вы, шарики колдовские?
нетаинственно мы грустим.
Нетаинственны нам другие,
да и мы нетаинственны им.
Ну, а если рука случайно
прикасается, гладя слегка,
это только рука, а не тайна,
понимаете — только рука!
Дайте тайну простую-простую,
тайну — робость и тишину,
тайну худенькую, босую…
Дайте тайну — хотя бы одну!
(Евтушенко Е.А.)
ночью тьма рассыпает случайное
и в дома проливается тайное
незаметная сетка дождя
прорывается в сжатых горстях
пробивается всхлипом в гортань
прободает неверия грань
прожигает во тьме
если сможет
то, что тлело в уме
милуй, Боже…