Может быть, более всеохватна страсть повелевать, чем совокупляться.
Умберто Эко. Баудолино

Меньше месяца осталось до триумфального возвращения отца-батюшки нашего свет красно солнышко на заботливо согреваемое усердными почитателями место на троне. Что произойдёт в 2018 году, по истечении 6 предстоящих лет, догадаться нетрудно, поэтому до 2024 года будущее, в общем-то, известно: оно светло и безмятежно, ибо предсказуемо. Холопам светит прожить грядущую дюжину лет под теми же лозунгами, что и прошедшую, и примерно в том же состоянии. В общем, будет и сыро, и тепло.

В такой обстановке художнику становится грустно, и он начинает чувствовать себя обязанным противопоставить гнетущей безысходности собственные творческие силы. От ощущения липкой лжи и мерзкого предательства, которыми отравлена теперешняя действительность, у него начинают чесаться руки. Труднопреодолимое желание сделать хоть что-то, пусть бессмысленное и бесполезное, и оттого нерациональное, но хотя бы способное унять нестерпимый гражданский зуд, толкает его на поиск себя в новых формах.

И тут выясняется, что политическая сатира полнится неисчерпаемым потенциалом в форме старой доброй карикатуры. Оказывается, этот жанр социально наполненного изобразительного искусства прекрасно реализуется средствами компьютерного монтажа. На языке филигранного коллажа и выразительных искажений можно придать такое мощное звучание собственному возмущению, добиться такого яркого воплощения абсурдности происходящего, что зритель, пусть даже и телевизионно зомбированный, окажется грубо низринут в яйцещемящую бездну прозрения и – кто знает! – быть может, даже именно из-за этого всё-таки доползёт до избирательного участка и черкнёт в бюллетене свою галочку назло неизбежности.

А король-то Голлум!

А король-то Голлум!

Не Крошка Цахес, и не Карлик Нос,
Не Чёрт из табакерки, не Кощей
А Голлум – злобен и редковолос –
В карикатуре смотрится смешней.

Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: Dmitry Laudin
Название изображения: «2018 ?»
Источник изображения

Почему именно Голлум? Потому что это актуальное явление если не культуры, то культурной среды текущего момента. Его образ понятен и узнаваем, его поведение объяснимо и манеры пробуждают сочувствие. Он вцепился в кольцо – «Моя прелесссть!» – и никому ни за что его не отдаст, пока есть силы цепляться и не отпускать. Невзирая на политические пристрастия и личные избирательные планы, следует признать, что благодаря найденному сочетанию символов, слитых в почти виртуозной художественной манере, художник достиг своей сатирической цели: его мысль абсолютно понятна, вызывает эмоции и заставляет задуматься. А это значит, что искусство и сегодня остаётся той силой, которая делает будущее непредсказуемым.

Все мы неудачники; все мы умрём.
Фаулз. Аристос

Логика современных инженеров такова: чтобы сделать автомобиль безопаснее, его нужно разрушить. Оценив повреждения, полученные манекенами, специалисты определяют, какие элементы конструкции требуется усилить, чтобы они защитили водителя, а какие – ослабить, чтобы они, разрушаясь при аварии, приняли на себя энергию удара и тем помогли устоять усиленным элементам. А если повезёт, то изучение последствий разрушения может натолкнуть и на принципиально новые идеи, сулящие технологический прорыв и победу в конкуренции с другими брендами. Одна из таких идей, например, привела к тому, что тяжёлый мотор, при лобовом столкновении оказывавшийся в салоне, у современных автомобилей в такой критической ситуации уходит под днище, благодаря чему у пассажиров возрастают шансы попасть на больничную койку, а не на железный стол.

Эта логика – не плод гениального открытия, а всего лишь заимствование у природы. Правда, эволюция куда более безжалостна, чем даже самый изощрённый маньяк-потрошитель. Перебирая тысячи форм, жертвуя мириадами живых существ, она прокладывает дорогу самым совершенным механизмам приспособляемости и выживаемости, какие только могут возникнуть у живого существа, наделяя ими всё, сущее ныне, в том числе человека. Это означает одно: те, кто придёт вслед за нами, будут отличаться от нас и будут совершеннее нас только потому, что мы жили, страдали и умерли. Если с нами этого не произойдёт, то после нас не будет никого. Но, чёрт возьми, как же трудно себе представить, что через сто лет никто из ныне живущих не будет ходить по земле! И если бы каждый из нас тайно не надеялся превозмочь безвременье своими деяниями, то что, кроме надежды, питало бы нас жизненной силой?

Но эта надежда имеет свои пределы: в повседневности мы с радостью освобождаем себя от страданий, тревог и боли, если только это освобождение становится возможным. Технический прогресс паразитирует на этом стремлении: смысл каждого нового научного изобретения, каждой технической новинки, каждого достижения цивилизации сводится к тому, чтобы облегчить человеку его земной путь, доставить ему максимум комфорта при минимуме усилий. Ведь это же естественно, правда? Но тут есть одна проблема.

Человечество катается на своих безлошадных телегах уже более ста лет, а жертв – в относительном пересчёте – меньше, вроде бы, и не становится. Грубо говоря, сколько смертей на сотню автомобилей в год приходилось, столько, похоже, и приходится. Дело тут в том, что как только автомобиль становится безопаснее, водитель тут же притапливает педаль газа. Малейшее усиление безопасности немедленно компенсируется новыми возможностями, которыми – таково правило прогресса – каждый обязан сразу воспользоваться. Ответ на вопрос «Почему?» очень прост: это эволюция человеческого вида продолжает отрывать нам головы в автомобильных авариях, впрыскивать героин в вены, заражать вирусом иммунодефицита, поражать мозг телевизионной пропагандой и творить с нами прочие мерзости, от которых весь наш комфорт и вся липовая безопасность катятся к чёртовой бабушке. Жизнь – это непрерывный краш-тест человека во имя сохранения вида. Поэтому, когда бездушные эксперты эволюции в виде безличных статистических механизмов будут с невозмутимым видом замерять смещение позвонков и фиксировать форму разрыва селезёнки у вашего трупа, выковыриваемого из груды искорёженного металла, не смущайтесь: это необходимо для того, чтобы ваш праправнук получил шанс родиться и пожертвовать собой во имя человечества – так же, как это обязательно сделаете вы.

Краш-тест

Краш-тест

Что жизнь твоя? Сражение
За первенство в судьбе:
Успей своё движение
Облечь в изображение
На финишной стене.

Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: Павел Соло
Название изображения: «The Winner Takes It Wall»
Источник изображения

Что до художника, то его положение и тут разнится с участью соплеменников: сотворяя небывалое ценою ослепляющего и крайне болезненного прозрения, пусть ненадолго, но всё же, он получает божественную возможность сопричастия свершающемуся на небе и на земле посредством творческой энергии, в каждом акте своего творения постулируя недоступное прочим: «Я есмь, ибо свидетельствую сущее перед лицом грядущего». Конечно, ни один художник не избегнет участи размазаться о стену конечности существования. Но мысль о том, что его личный краш-тест предстанет в виде самого настоящего схождения с облаков, наполняет горечь его существования неизъяснимым блаженством.

Зачем затрачивалось столько сил и жизней, чтобы соорудить то, о назначении чего веками даже не будут догадываться?
Стоунхендж

Мечтая об уединении, мы редко задумываемся о том, чего же ищем в нём на деле. Возможность уединиться представляется несбыточной, а потому – гипотетической. И, предаваясь воздыханиям в адрес этой возможности, человек идеализирует её и начинает воспринимать в качестве некоего рая, способного разом избавить от всех проблем, недостижимого, но уже самим существованием своим согревающего сердце. Точно так же на месте уединения может оказаться любой другой миф, вплоть до пули в висок. В данном случае важно одно: где-то там, за облаками, есть свобода, справедливость, ответы на все вопросы и вечность, наполненная блаженством. Там, но ни в коем случае не здесь и не сейчас. А раз так, то можно жить предощущением возможного, не делая ему навстречу ни шагу.

С другой стороны, если бы мы совершали поступки, приближающие нас к уединению, то пришли бы к одиночеству: ценность уединения именно в его недостижимости. Оказавшись же наедине с собой в действительности, большинство из нас почувствует себя запертыми в клетке, из которой во что бы то ни стало необходимо вырваться. Это противоречие перерождает наше представление о мире и о самих себе в ещё одну иллюзию. Она кружится очередным мыльным пузырём среди прочих, образующих пену той пустоты, которую мы привыкли считать собственной личностью. На практике это приводит к тому, что никакого уединения, кроме как в туалетной кабинке, мы себе и помыслить не в состоянии.

А ведь уединение – величайшая движущая сила искусства. Художники творят в уединении, философы в нём сосредотачиваются на осмыслении сущего, поэты высекают созвездия слов, писатели взращивают соцветия вымыслов. Да и любому человеку уединение необходимо для разговора с собой, но это возможно лишь в мире, где ещё не разучились молчать и слушать тишину. Мельтешение суррогатов, в которое технический прогресс превратил человеческую жизнь, не позволяет нам сохранить этот навык. Однако уединиться с собой или с другим и можно, и должно в любой ситуации, даже среди беснующейся толпы или в потоке равнодушных лиц. Для этого не нужно лезть в горы, уходить в леса или погружаться на дно. Для этого достаточно не позволять субстанции своей личности смешиваться окружающим гвалтом, отгородиться от истерики сиюминутности созерцательной отстранённостью. Искусство представляет собой простой и эффективный инструмент, которым можно для этого воспользоваться.

Другой вопрос, что пребывать в уединении не каждому по силам. Самосознание иных настолько огрубело, что сквозь роговую толщу условностей к себе уж не протиснуться. И тогда собственное душевное благополучие начинает казаться избушкой лесника в глухой тайге, палаткой на вершине горы или подлодкой на дне моря – чем угодно, лишь бы оно было недостижимо и не имело никакого отношения к собственному сердцу. А ларчик, тем не менее, открывается просто, и ключи от замка всегда под рукой у тех, кто создаёт и созидает. Художники – в их числе. И они, исследуя уединение, имеют полное право утрировать, объединяя в символ и безмолвие водной пучины, и неприступность каменных уступов, и мечтательную пастушечье-избушечную идиллию. И строить этот символ на основании тайны, предназначение которой неизвестно.

Уединение

Уединение

Наедине с собой побыть непросто:
Для этого потребуется нам
Необитаемый уединённый остров,
Надёжный дом, устойчивый к штормам,
Запас продуктов, рация и яхта,
Электрогенератор, Интернет,
С ракетой ядерной на всякий случай шахта,
Асфальт до пляжа и кабриолет,
Хороший повар, массажисток пара,
Охрана, горничная, личный вертолёт,
Бассейн с купальщицами, полки с антикваром…
Теперь себя лишь нам недостаёт.

Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: Виктор Перякин
Название изображения: «Жили-были…»
Источник изображения

Истинный смысл уединения в том, чтобы найти душевный покой, обрести гармонию, понять себя. Если помнить, что любые атрибуты, кажущиеся необходимыми для этого, на самом деле и есть главные препятствия на пути к себе, то для осмысленной жизни монастырь не потребуется. Достаточно соприкосновения с произведениями искусства, поддерживающими связь человека с самим собой. В контексте сказанного эта способность картины, музыки или стихотворения осуществлять такую связь и есть основной критерий их художественной ценности.

Беспокойство свойственно всем, и хоть его причисляют к страданиям, не всем оно вредит. Во-первых, потому что вызывается разными причинами, а во-вторых, потому что, независимо от характера, протекает примерно одинаково. Беспокойство за будущее или из-за прошлого. Беспокойство за себя, за близких или за судьбы отечества. Беспокойство за состоятельность, соответствие, защищённость. За здоровье, из-за денег, от страха наказания, катастрофы, судьбы. Неспокойная совесть, тяготы сомнений, переживание несправедливости, негодование, вызванное негодяями. Работа, пища, воздух, любовь, замкнутое пространство, неадекватность, публичные действия, божья кара, смысл жизни, чувство голода, боль, поражение, победа, предчувствия, вещие сны, мнительность, подозрения… И так далее, и так далее, причины у каждого свои, имя им легион.

А вот протекает это ощущение у всех идентично: оно как камушек в обуви – непонятно, откуда берётся, но не позволяет спокойно шагать. Приходится останавливаться, разуваться, вытряхивать помеху, часто даже не успевая заметить, что это было, обуваться, проверять, помогло ли, на первом осторожном шаге. Бывает, что через несколько шагов проблема возвращается, и тогда приходится разбираться с нею основательнее.

Но иногда беспокойство не проходит, становится навязчивым. Вызванное разными причинами, оно преследует, и отвязаться от него не получается, поскольку причины эти неведомы. Вот тогда-то и начинается настоящая мука, от которой иной на стенку лезет, другой спивается, прочие же вымещают злобу друг на друге. Но ничего из этого не помогает, и каждый камушек в ботинке бойко прирастает новыми помехами, и вот уже вокруг, прихрамывая, передвигаются люди, почти не способные к прямохождению, и звон в ушах стоит от их материализовавшихся писклявых, жужжащих переживаний, роем кружащихся вокруг головы каждого.

Навязчивое беспокойство

Навязчивое беспокойство

Зуд, жужжащий в мыслях, нелегко унять:
Мухами тревоги вьются между нами.
Волосы не вырвать, кожу не содрать,
Не забраться в череп голыми руками!

Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: Xenia Garcia
Название изображения: «»Злые мысли» по мотивам Анни Шмидт»
Источник изображения
Литературная иллюстрация

Если не принимать во внимание психиатрическую патологию, то непрекращающаяся обеспокоенность оказывается движителем жизни: никто б с места не двинулся, не зуди у него над ухом какая-нибудь тревога. Как и всякий дискомфорт, беспокойство понуждает нас отрывать зад от стула и покидать насиженное. Поэтому горе тем, у кого всё хорошо: на вопрос о делах так отвечают лишь те, кто жаждет сочувствия. Боле того, если вам не о чем тревожиться, приоткройте занавеску и бросьте взгляд за окно: нужно срочно проверить, не наступил ли индивидуальный конец света. Но с другой стороны – как отвратительны эти мухи и как безнадёжно заломлены руки, вцепившиеся в бесполезно пробивающуюся седину, как истощены члены и как сверлит взгляд, упрёком брошенный в объектив! Неужели мы обречены? Отнюдь. Насекомых необходимо отвлечь какой-нибудь медовою плюшкой творческого акта, направить их беспорядочную энергию в созидательное русло, а самому тем временем тихонько улизнуть. В таких делах важна перезагрузка, это лучший способ не завязнуть в беспокойстве.

Какой странной оказалась бы жизнь, если бы воздух стал средой нашего обитания. Достаточно уже одного того, что вместо двухмерного движения в пределах единственной плоскости по поверхности земли перед нами открылась бы трёхмерная безграничность: разница невероятна. Только представьте себе: вот вы стоите, уперев руки в бока, обозреваете горизонт, оцениваете намётанным взглядом направление и силу ветра, плотность облачности, температуру и влажность воздуха. Прикидываете траекторию взлёта. Взбадриваете себя подпрыгиванием или хлопаньем в ладоши. Начинаете разгоняться. Сначала медленно, потом всё быстрее, наращивая темп движения до ощутимой скорости, когда ветер свистит в ушах и звуки окружающего мира скрадываются, пока не повернёшь голову набок, как на велосипеде. Мышцы пружинисто и слаженно толкают вас вперёд.

Набрав достаточную скорость, выбрасываете в стороны руки: никаких крыльев у вас нет, они не нужны. Сила движения захватывает вас, с выбрасыванием рук она сосредотачивается в груди и на кончиках пальцев невидимыми, но мощными энергетическими сгустками. Вы ощущаете, как нарастает подъёмная сила, и тело становится легче. Напрягаете волю и сосредотачиваетесь на возрастающей вертикальной тяге. И вдруг носки обуви в последний раз чиркают по асфальту, ноги по инерции делают несколько круговых движений в воздухе и вытягиваются, спина распрямляется. Вы оторвались от земли! Плавно набираете высоту, лететь всё легче: вынужденная сосредоточенность взлёта проходит, вы ослабляете напряжение воли. Вы воспарили над лентой удаляющейся дороги. Невероятная ширь раздвигается вокруг разбегающейся окружностью горизонта, который тут же теряется и тает в зыбкой воздушной дымке. Прохладные струи плотного высотного ветра струятся по рукам и ногам. Вы поворачиваете голову и полной грудью вдыхаете свободу. Вы летите. И это так естественно, так просто, и нет ничего, кроме вашего парящего тела, блаженства бесконечной свободы и радости поющего сердца.

Посмотрите вниз: цветущая земля раскинулась далеко внизу, она прекрасна, как может быть прекрасна земля лишь с высоты вашего полёта. Ещё совсем недавно, пока вы находились там, внизу, её блага, плоды и тепло казались вам единственным и необходимым, из чего только и может состоять жизнь. Теперь же, когда у вас нет ничего лишнего, вдруг стало понятно, что никакие земные радости не могут сравниться с тем, что вы ощущаете сейчас. Вы парите над землёю и не променяете это чувство полёта ни на что земное. К чему нужны тёмные сырые норы с кладовыми какого-то барахла, не имеющего к вам никакого отношения, если теперь всё небо принадлежит вам? Зачем война за тёплую жижу приземлённого, если вы в силах мчаться по воздуху, куда хотите, одной лишь силой своей воли? Вы оставляете груды чуждого хлама без всякого сожаления и устремляетесь навстречу ветру, солнцу и красоте…

Подъёмная сила

Подъёмная сила

Летать легко, здесь нет секрета:
Достаточно не брать в полёт
Ни одного из тех предметов,
Что подниматься не даёт.

Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: TTargiTTay
Название изображения: «А у нас тут люди летают…»
Источник изображения
Литературная иллюстрация

В скорбном и бестолковом копошении червей, которое многие из нас принимают за объективную узаконенность существования, полёту места нет. Мы ежедневно вступаем в битву за всё, что кажется нам жизненно необходимым, и неизбежно проигрываем её, преумножая страдание, поскольку предметы нашего вожделения в действительности нам не нужны, а когда становятся нашими, то владение ими оказывается условно и преходяще. Но, тем не менее, возможность для разбега есть у каждого. Хоть взлётная полоса обычно и завалена мусором, она существует, и кое-кому удаётся-таки ею воспользоваться. Сделать это просто: чтобы взлететь, достаточно стать творцом. Просто потому, что радость созидания и есть то самое чувство полёта, то ощущение свободы, описанное выше. Оно посещает автора на протяжении всего акта творения и достигает пика в момент его завершения. Оно питается той самой энергией, что нарастает во время разбега и толкает ввысь, как только человек отрешается от суеты. Блаженство творческого экстаза несравнимо ни с какими земными благами. И даже в ту секунду, когда пишутся эти строки, оно обуревает их автора и возносит всё его существо к неземному. Сейчас оно пройдёт. Но сила его в том, что его невозможно отнять, ибо оно множится, лишь будучи даримым. И оно обязательно повторится вновь, и будет повторяться всегда и у каждого, кто только этого захочет. Это и есть секрет подъёмной силы нашего существования, настолько простой и ясный, что и говорить о нём невозможно, а можно лишь воспевать и радоваться.

Без поражений нет побед…
Алексей Романов, группа «Воскресение»

Немало жертвуется на алтарь красоты момента. И эта жертвенность подчас уму не постижима. Иная жизнь проживается того лишь ради, чтоб на похоронах её лилось побольше слёз, и пламенем речей согрелось самолюбие усопшего. Что уж говорить от буднях трудовых, вся миссия которых – окрасить в розовое предстоящий отпуск, а то и рядовую пятницу. Кажется, будто сама вселенная движется рывками – от цели к цели. Хотя в действительности это впечатление – всего лишь следствие дискретности времени, точнее – европейского (технократического) восприятия бытия. Порочность такой модели в том, что львиная доля проживаемого не переживается, а терпится. Претерпевается в ожидании цели. Хотя никакая цель не стоит того, чтобы вся жизнь превращалась в страдание.

Но проникаться этой философией не менее опасно, чем жертвовать всем ради воображаемого будущего. Не будь той жертвы – не было б и достижений, и вольного духа победы, и вдохновенного горения. А то вся жизнь бы стала растительной. Как быть? Рыть носом землю, скрупулёзно возделывая почву под будущий (возможный) урожай? Или почить в суглинке, отдавшись на волю погодных капризов? При всей логичности срединного пути, в практической жизни мы то и дело спотыкаемся именно на означенных крайностях. Нам ничего не стоит махнуть на себя рукой под давлением обстоятельств – дай только повод, за тем, чтоб освинячиться, дело не станет. И в то же время, искать посмертной славы для нас столь же обыкновенно, как предаваться пустым мечтаниям. С той разницей, что поиск этот нередко оказывается действующим мотивом поступков.

Вот, например, феномен профессионального спорта. Ни для кого не секрет, что спорт – это бизнес, построенный на азарте. И в то же время миллионы людей связывают с ним свои надежды на то, чтобы состояться. Спортсмены жаждут побед, которые принесут богатство и славу. Фанаты ищут острых впечатлений, которые скрасят бесцветное существование. Журналисты ищут повода, чтобы было на чём построить информационное шоу. Государство притворяется, что спорт полезен, поскольку национальной идеи нет, а пар выпускать надо. Болельщики делают ставки в надежде выпутаться из материальных проблем. Букмекеры, рекламисты, инвесторы, клубы строят на этом свой бизнес. Наконец, родители заставляют своих отпрысков жертвовать детством во имя будущей спортивной карьеры, в надежде воспитать звезду и тем оправдать собственное существование. Хотя все эти люди прекрасно осведомлены об уничтожающе малой вероятности успеха, они упорно рвутся вперёд. И это одновременно делает им честь и красноречиво свидетельствует о случайности, бессмысленности каких бы то ни было жизненных приоритетов.

Человек живёт надеждой. Каждым из нас движет мечта. Мы так устроены, потому что иначе трудности и несчастья оказались бы непреодолимы. Поэтому силы для следующего шага мы черпаем в себе, свято веря в то, что однажды пробьёт наш звёздный час, и все проблемы окажутся позади. Он, как удар мяча в ворота судьбы, сметая все препятствия, взрывая газон и разбрасывая соперников, должен мощным голом поразить цель и сделать нас счастливыми. Однажды и навсегда. А для этого и жизни не жалко.

Звёздный час

Звёздный час

Судьбой готовится удачи яркий миг.
Пробьёт твой звёздный час, и на волне успеха
Добьёшься ты того, о чём мечтать привык…
Ударом сокрушительным повержена помеха!
Соперник пал под криками толпы:
Кому победа, а кому – удар судьбы.

Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: Александр Жадан
Название изображения: «Seven year old champions»
Источник изображения

Динамика этого изображения обеспечивается теми секретами, о которых некогда поведал Висельник. Только теперь воображаемое движение камеры – не вперёд, а назад, вместе с центральной фигурой нападающего. Благодаря чему эта фигура имеет право быть в фокусе, несмотря на то, что стремительно движется: их движение с камерой синхронно, так что по отношению руг к другу они статичны. Всё остальное же размыто в силу того, что движется по отношению к камере или находится вне её фокуса. За исключением руки вратаря слева, которая движется точно с той же скоростью и в том же направлении, что и центральная фигура пьесы. Почему? Только потому, что без поражения вратаря нет победы нападающего. Так что, стремясь к своему звёздному часу, всегда следует помнить о том, чья рука вместе с тобой окажется в кадре. Ведь вполне возможно, что в обеих ролях окажется один и тот же актёр. И потому его звёздный час обманет все ожидания.

Кобо Абэ

Стремление технологий подменить собою реальность становится очевидным и естественным. Никого уже не удивляет, когда окружающие предпочитают первородному ощущению от действия его эмуляцию, не требующую самого действия. Это очень удобно. Вместо того чтобы разогнаться на автомобиле, можно поюзать соответствующую компьютерную игру. Вместо того чтобы прокрутить мясной фарш и нажарить котлет, можно сунуть в микроволновку готовый полуфабрикат неизвестного состава, возраста и происхождения. Вместо прыжка с парашютом можно прокатиться на карусели. Вместо похода, охоты, рыбалки, велосипеда, путешествия можно посмотреть всё это по телевизору. И даже солнцу можно предпочесть солярий, а морю – бассейн. Что современный человек с успехом и делает, превращая свою жизнь в склад суррогатов – только лишь потому, что так проще, дешевле, безопаснее, доступнее. Не надо никуда ехать, чего-то добиваться, куда-то влезать и о чём-то волноваться. Всё готово, и всё это можно получить тут же, не слезая с собственного дивана. Одним словом, наука и техника сыграли с человеком злую шутку: стремясь облегчить и украсить жизнь, они изменили нашу психологию. Благодаря чему теперь занятие онанизмом считается цивилизованной альтернативой любви. Для достижения оргазма теперь не надо сочинять любовных посланий, стенать под окнами с гитарой, добиваться расположения любимой и стреляться с соперниками. Достаточно купить вибратор и получить тот же (?!) результат.

Но как же мы проморгали главное? Как вышло, что общественного одобрения удостаивается образ мыслей и способ действий, ведущих к уничтожению общества? Ведь суррогатное мышление постулирует физиологию над созиданием, уравнивает потребление – это уничтожающее обжорство мысли и чувства – с творчеством, движущей силой жизни! Почему намерение «Я хочу это съесть» стало почитаться более значимым, чем мечта сделать мир лучше? Вероятно, потому что с каких-то пор тёплый сортир оказался важнее прекрасной мелодии, и все с этим безропотно согласились… Но если бы не было этого нелепого противопоставления, то не пришлось бы и выбирать. Тогда откуда оно взялось? Быть может, оно оформилось потому, что имущественное неравенство, как главный регулятор баланса сил в экономике и политике, не может оставаться стержнем цивилизации без пропаганды мифа о равенстве возможностей?

Так или иначе, эта идеология свела к простым физиологическим процессам восприятие любых проявлений творческой энергии, сформировав парадоксальную склонность личности считать побочные проявления созидательного развития его истинным смыслом. Как, например, это произошло с оргазмом, который большая часть населения планеты искренне считает апогеем любви. А на то, что истинный смысл любви лежит области духовного, а не генитального, это население закрыло глаза, поскольку ничем духовным стен сортира не утеплить.

Сложившаяся ситуация, безусловно, ярко проявляется в современном изобразительном искусстве, на виду у всех порождая кричащий баночный примитивизм Энди Уорхола, а внутри каждого – тихую конформистскую радость от сгущающейся реалистичности окружающих иллюзий. Вот почему приправа к блюду стала важнее его содержания. Это объясняет зрительский восторг по поводу открытки, искусно интегрированной в реальный пейзаж. Гораздо важнее, насколько незаметно её плоскость вписалась в объём пространства, чем то, что ещё совсем недавно на этом месте чудовищным символом торжества тела над духом парил сюрреалистический бассейн.

Подмена понятий

Подмена понятий

Действительность уныла и бледна,
Но на открытке кажется прекрасной:
Реальность, заблудившаяся в снах,
Так притягательна, что кажется она
Порой важнее суеты напрасной.

Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: Дмитрий Куш
Название изображения: «Иная точка зрения»
Источник изображения

Подмена понятий, олицетворяемая этим изображением, необычайно красноречива. Иллюзия реальности, вписанной в пространство посредством куска картона, достаточно сильна для того, чтобы хоть на мгновение почва ушла из-под ног зрителя. А застигнутый ею врасплох, он будет готов поверить гораздо большему, чем обещано снимком. Но подвох этой идеи в том, что на самом деле за открыткой может не быть никакого храма. Что, если там, за бумагой с картинкой, по-прежнему кроется лоно бассейна, заполненное распаренными обнажёнными телами? Впрочем, эта идея вряд ли могла прийти в голову зрителю. Что и доказывает силу нагромождённой в кадре иллюзии.

Человек – существо социальное, а потому безответственное. Каждый из нас взращён среди себе подобных. Никто из нас никогда не пребывал в состоянии статичного одиночества. Брошенный любовник, сирота дитя, рыбак на отколовшейся льдине, заключенный в одиночной камере и даже космонавт на орбите всё равно не мыслят себя вне общества. Они привыкли думать категориями коллективного, жить во имя и благодаря другим, реже – вопреки другим, но никогда – без других. Нет такого опыта ни у нас, и ни у кого из наших предков; коллективное – в крови. Поэтому представить себе истинное одиночество невозможно, точно так же, как невозможно понять бесконечность пространства и времени, представить триллион головастиков, увидеть себя до рождения или после смерти. Человек не в состоянии осознать то, чего не ощущал и не видел, а потому к невидимому и неощущаемому подходит лишь с мерками познаваемого.

Вот почему вопрос о том, одиноки ли мы во вселенной, не может быть искренне и ответственно решён в пользу утвердительного ответа. Даже если у нас будут абсолютные доказательства нашей исключительности, того, что жизнь, а тем более, разум, в мире есть только на планете Земля, и больше нигде, даже в этом случае мы будем питать надежду. Мы не сможем этого понять, потому что у человека нет опыта абсолютного одиночества. А значит, нет его и у человечества. Смысл нашей жизни проявляется лишь в силу того, что эта жизнь наполнена другими людьми. Не было бы никого, никогда, нигде, кроме меня, я бы не смог существовать, ибо в этом существовании нельзя было бы найти смысл. Когда индивид мыслит, действует, дышит, в его сознании всегда подспудно имеются ориентиры на то, что неподалёку (либо очень далеко) обязательно есть кто-то, кто тоже мыслит, действует, дышит, кто нужен ему, и кому нужен он.

Точно так же и человечество не ощущает себя одиноким. Случись что с нами – и там, вне нашего мира, обязательно окажется кто-то, кому мы все нужны. Только благодаря этому ощущению социум имеет право на ошибку, получает возможность развиваться и беспечно балансирует на грани самоуничтожения. Это безответственно, но иначе и быть не может. Потому что если человечество хоть на секунду поверит в то, что, кроме человека, во вселенной больше нет, не было и никогда не будет ни-ко-го, случится коллапс. Всё остановится. Цивилизацию расплющит под грузом самоидентификации. Ни одного шага сделать больше не удастся. Опереться будет не на что. Другого, других – нет. Не для кого будет жить.

Но проблема в том, что за порогом нашей планеты и в самом деле может никого не оказаться. И это страшно. Потому что действительно никого может не оказаться и за стенкой твоей квартиры. Сколько раз уже каждый из нас убеждался, что собственным ощущениям можно верить не всегда. Но ни у кого не хватает смелости понять, что это «не всегда» на самом деле означает «никогда». Потому что любой опыт, данный нам в ощущениях, может оказаться самообманом. А что тогда будет, если вдруг там, за дверью чувств, на самом деле никого нет?

Будет чудовищный вопль. До хрипоты, до посинения, до остановки дыхания, до саморазрушения. И если в ответ на этот срывающийся визг «Кто здесь?!!» никто не ответит: «Я здесь!» – великая пустота поглотит разум, волю и плоть. И всё исчезнет, ибо некому будет видеть и осознавать сущее.

Каждый художник чувствует, что этот вопль сидит в живом существе под именем «человек» не так уж и глубоко. И потому каждая художественная работа, каждое воплощённое изображение – всегда в какой-то степени крик, обращённый в титаническое жерло безмолвной вселенной: «Я здесь!..» Но ответа нет. И тем удивительнее оказываются полотна, не скрывающие этот крик за двусмысленностью аллегорий, прямо орущие в окружающий вакуум: «Я! Я! Я!!!» И от этого крика у зрителя звон стоит в ушах, и сердце трепещет, и вот уже хочется орать хором. Прямота – она подкупает. Потому что человек – существо социальное.

Там никого нет

Там никого нет

За пределом, за волною, за порогом, за собою,
Вне сознанья, вне меня, вне осознанного дня,
Громче визга, тише писка, не осознавая риска,
Кто-то из меня готов вырваться сквозь глубь веков.

Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: akwesto
Название изображения: «КРИК! (во вселенной…)»
Источник изображения

Нейроноподобный фон навевает мысль о неведомых взаимосвязях пространств и событий. Окообразные планетарные сферы, вырывающиеся из пустотелой множественной абстракции за спиной, внедряют фатальные подозрения. Орущее лицо окунается в пространство, распространяя от этого соприкосновения волны по границе миров. Глаза персонажа скрыты за стёклами очков не случайно: это и намёк на слепоту, рождённую обманом чувств, и возможность показать, какая картина предстаёт обманутым глазам: в их стёклах отражается то же самое, что и за спиной. Окунаться в искажающие границы не имело смысла. Там. Никого. Нет.

Приём, соединяющий в себе краски Возрождения и свободу сюрреализма, необычайно выгоден теперь: не в материальном плане, но в духовном, это сочетание обогащает зрителя, не давая угаснуть гармоничной кисти Никола Пуссена и Жака-Луи Давида – за счёт отчаянной смелости Сальвадора Дали и Рене Магритта. Мы, как потомки этих великих адептов художественного, обладаем несметным богатством – их творческим опытом. И теперь, смешивая краски этих двух школ в самых различных соотношениях, наслаждаемся нахлынувшей свободой. Вопрос, как всегда, лишь в том, чтобы в пропорциях этого коктейля добиться гармонии.

Я могу летать!

Я могу летать!

Нет, человек задуман не случайно:
С мечтой о чуде – тяготы пути
Преодолеет, победит отчаянье
И… обязательно однажды полетит!

Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: Денис Вялов
Название изображения: «Can fly…»
Источник изображения
Литературная иллюстрация

Автор этой работы может летать. А зритель – может, благодаря его таланту, попытаться. В изображении гармонично сочетаются элементы классицизма (в виде пейзажа) и сюрреалистическое дерзновение. Тончайшее свидетельство художественной силы картины – высота человеческой фигуры по отношению к карнизу над колоннадой. Она находится именно на том расстоянии от края и именно на той высоте по отношению к нему, что при всём старании невозможно определить, взлетает герой сюжета или падает. Это решение остаётся не усмотрение зрителя. Ведь для одних стакан наполовину пуст, а для других – наполовину полон. Так пусть же каждому окажется доступно чувство полёта и полноты жизни! А для этого бывает достаточно совсем немногого – лишь сказать себе: «Я могу летать!»

Интересен момент, когда в человеческой жизни происходит эта подмена, когда бесконечный волшебный мир вокруг тебя вдруг схлопывается до пределов камеры-одиночки. Ведь не в одночасье же это случается? Конечно, нет. Волшебство восприятия, свойственное ребёнку, угасает постепенно, с приходом ответственности, сначала за себя, а потом – и за близких. А ответственность исподволь и целенаправленно внушается родителями, этими адептами школы жизни. Обучая выживанию, они взращивают узников. Хорошо ли это, плохо ли – так устроена жизнь, схватывающая нас в материальные тиски – с детства и до самой маразматической старости. Но стоит ли вырываться из них? И что там ещё есть, за пределами материального, кроме безумия?

А вот интересно было бы спровоцировать этих ужасных взрослых, спутать им карты. Подсунуть прозрачные деньги, жидкий телевизор или слабительный алкоголь – то есть, наделить привычные ориентиры материального мира несвойственными им качествами. Дезориентированные, они впали бы в детство, и тут бы мы взяли их тёпленькими, показав, из чего на самом деле составлена жизнь на этой планете. Но, поскольку эти фантазии и сами по себе расплывчаты, словно готический туман, поступило предложение провести эксперимент по замещению качеств у первопричинных стихий. Пусть огонь станет твердью, землёю можно будет дышать, в воздухе – плавать, а вода заискрится горением.

Пламя воды

Пламя воды

Чтоб силой своего воображенья
Свободно над землёю воспарить,
Достаточно испить огня горенье
И гладь хрустальных вод воспламенить.

Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: Антон Федченко
Название изображения: «а-ля Platinum FMD))»
Источник изображения

Не имеет никакого смысла придираться к технике исполнения этой работы – любые замечания по этому поводу будут не более чем высосанным из пальца снобизмом. Её сила – в чистоте идеи. Недаром говорится, что всё гениальное просто. Это потому, что суть вещей лежит на поверхности, равно как и счастье-богатство-свобода, и прочие фантастические пейзажи, виднеющиеся у горизонта из зарешёченного окошка нашей камеры. Секрет их достижения лишь в том, чтоб научиться замечать валяющиеся под ногами богатства и обращать их в свет жизненного маяка. В большинстве своём люди не умеют делать этого, и потому, когда сталкиваются со свободной от условностей и чистой до гениальности идеей, начинают рассуждать о технических деталях, ибо не имеют возможности предъявить ничего аналогичного и просто сказать: «Смотри, я тоже свободен, я – творец, как и ты!» Им не хватает даже смелости порадоваться за человека, у которого родилась Идея, они остаются в плоскости доступного своему уровню восприятия и оказываются не в состоянии поднять голову к небу. А ведь подобные вспышки для того и рождаются, чтобы заставить нас покинуть свои уютные камеры-одиночки. И сделать шаг к горизонту.