Может быть, более всеохватна страсть повелевать, чем совокупляться.
Умберто Эко. Баудолино

Меньше месяца осталось до триумфального возвращения отца-батюшки нашего свет красно солнышко на заботливо согреваемое усердными почитателями место на троне. Что произойдёт в 2018 году, по истечении 6 предстоящих лет, догадаться нетрудно, поэтому до 2024 года будущее, в общем-то, известно: оно светло и безмятежно, ибо предсказуемо. Холопам светит прожить грядущую дюжину лет под теми же лозунгами, что и прошедшую, и примерно в том же состоянии. В общем, будет и сыро, и тепло.

В такой обстановке художнику становится грустно, и он начинает чувствовать себя обязанным противопоставить гнетущей безысходности собственные творческие силы. От ощущения липкой лжи и мерзкого предательства, которыми отравлена теперешняя действительность, у него начинают чесаться руки. Труднопреодолимое желание сделать хоть что-то, пусть бессмысленное и бесполезное, и оттого нерациональное, но хотя бы способное унять нестерпимый гражданский зуд, толкает его на поиск себя в новых формах.

И тут выясняется, что политическая сатира полнится неисчерпаемым потенциалом в форме старой доброй карикатуры. Оказывается, этот жанр социально наполненного изобразительного искусства прекрасно реализуется средствами компьютерного монтажа. На языке филигранного коллажа и выразительных искажений можно придать такое мощное звучание собственному возмущению, добиться такого яркого воплощения абсурдности происходящего, что зритель, пусть даже и телевизионно зомбированный, окажется грубо низринут в яйцещемящую бездну прозрения и – кто знает! – быть может, даже именно из-за этого всё-таки доползёт до избирательного участка и черкнёт в бюллетене свою галочку назло неизбежности.

А король-то Голлум!

А король-то Голлум!

Не Крошка Цахес, и не Карлик Нос,
Не Чёрт из табакерки, не Кощей
А Голлум – злобен и редковолос –
В карикатуре смотрится смешней.

Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: Dmitry Laudin
Название изображения: «2018 ?»
Источник изображения

Почему именно Голлум? Потому что это актуальное явление если не культуры, то культурной среды текущего момента. Его образ понятен и узнаваем, его поведение объяснимо и манеры пробуждают сочувствие. Он вцепился в кольцо – «Моя прелесссть!» – и никому ни за что его не отдаст, пока есть силы цепляться и не отпускать. Невзирая на политические пристрастия и личные избирательные планы, следует признать, что благодаря найденному сочетанию символов, слитых в почти виртуозной художественной манере, художник достиг своей сатирической цели: его мысль абсолютно понятна, вызывает эмоции и заставляет задуматься. А это значит, что искусство и сегодня остаётся той силой, которая делает будущее непредсказуемым.

Без поражений нет побед…
Алексей Романов, группа «Воскресение»

Немало жертвуется на алтарь красоты момента. И эта жертвенность подчас уму не постижима. Иная жизнь проживается того лишь ради, чтоб на похоронах её лилось побольше слёз, и пламенем речей согрелось самолюбие усопшего. Что уж говорить от буднях трудовых, вся миссия которых – окрасить в розовое предстоящий отпуск, а то и рядовую пятницу. Кажется, будто сама вселенная движется рывками – от цели к цели. Хотя в действительности это впечатление – всего лишь следствие дискретности времени, точнее – европейского (технократического) восприятия бытия. Порочность такой модели в том, что львиная доля проживаемого не переживается, а терпится. Претерпевается в ожидании цели. Хотя никакая цель не стоит того, чтобы вся жизнь превращалась в страдание.

Но проникаться этой философией не менее опасно, чем жертвовать всем ради воображаемого будущего. Не будь той жертвы – не было б и достижений, и вольного духа победы, и вдохновенного горения. А то вся жизнь бы стала растительной. Как быть? Рыть носом землю, скрупулёзно возделывая почву под будущий (возможный) урожай? Или почить в суглинке, отдавшись на волю погодных капризов? При всей логичности срединного пути, в практической жизни мы то и дело спотыкаемся именно на означенных крайностях. Нам ничего не стоит махнуть на себя рукой под давлением обстоятельств – дай только повод, за тем, чтоб освинячиться, дело не станет. И в то же время, искать посмертной славы для нас столь же обыкновенно, как предаваться пустым мечтаниям. С той разницей, что поиск этот нередко оказывается действующим мотивом поступков.

Вот, например, феномен профессионального спорта. Ни для кого не секрет, что спорт – это бизнес, построенный на азарте. И в то же время миллионы людей связывают с ним свои надежды на то, чтобы состояться. Спортсмены жаждут побед, которые принесут богатство и славу. Фанаты ищут острых впечатлений, которые скрасят бесцветное существование. Журналисты ищут повода, чтобы было на чём построить информационное шоу. Государство притворяется, что спорт полезен, поскольку национальной идеи нет, а пар выпускать надо. Болельщики делают ставки в надежде выпутаться из материальных проблем. Букмекеры, рекламисты, инвесторы, клубы строят на этом свой бизнес. Наконец, родители заставляют своих отпрысков жертвовать детством во имя будущей спортивной карьеры, в надежде воспитать звезду и тем оправдать собственное существование. Хотя все эти люди прекрасно осведомлены об уничтожающе малой вероятности успеха, они упорно рвутся вперёд. И это одновременно делает им честь и красноречиво свидетельствует о случайности, бессмысленности каких бы то ни было жизненных приоритетов.

Человек живёт надеждой. Каждым из нас движет мечта. Мы так устроены, потому что иначе трудности и несчастья оказались бы непреодолимы. Поэтому силы для следующего шага мы черпаем в себе, свято веря в то, что однажды пробьёт наш звёздный час, и все проблемы окажутся позади. Он, как удар мяча в ворота судьбы, сметая все препятствия, взрывая газон и разбрасывая соперников, должен мощным голом поразить цель и сделать нас счастливыми. Однажды и навсегда. А для этого и жизни не жалко.

Звёздный час

Звёздный час

Судьбой готовится удачи яркий миг.
Пробьёт твой звёздный час, и на волне успеха
Добьёшься ты того, о чём мечтать привык…
Ударом сокрушительным повержена помеха!
Соперник пал под криками толпы:
Кому победа, а кому – удар судьбы.

Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: Александр Жадан
Название изображения: «Seven year old champions»
Источник изображения

Динамика этого изображения обеспечивается теми секретами, о которых некогда поведал Висельник. Только теперь воображаемое движение камеры – не вперёд, а назад, вместе с центральной фигурой нападающего. Благодаря чему эта фигура имеет право быть в фокусе, несмотря на то, что стремительно движется: их движение с камерой синхронно, так что по отношению руг к другу они статичны. Всё остальное же размыто в силу того, что движется по отношению к камере или находится вне её фокуса. За исключением руки вратаря слева, которая движется точно с той же скоростью и в том же направлении, что и центральная фигура пьесы. Почему? Только потому, что без поражения вратаря нет победы нападающего. Так что, стремясь к своему звёздному часу, всегда следует помнить о том, чья рука вместе с тобой окажется в кадре. Ведь вполне возможно, что в обеих ролях окажется один и тот же актёр. И потому его звёздный час обманет все ожидания.

Маниакальное пристрастие к фотографированию в турпоездке – всего лишь частное, но весьма показательное проявление симптоматичного обезвоживания личности. Страсть к запечатлеванию во что бы то ни стало, любой ценой, предметов и событий, свидетелями которых ты стал, имеет те же сакральные корни, что и стремление нацарапать своё имя, или даже просто мистическое трёхбуквенное заклинание, на каком-нибудь древнем камне. Оно объясняется непреодолимой тягой убедить себя и других в том, что «я есмь». Ибо дышать, бояться и хотеть для этого – недостаточно. Важно засвидетельствовать тот факт, что всё действительно происходило. Началось это, конечно же, не сегодня: ещё троглодиты малевали на стенах пещер охрой; быть может, тут и родилось искусство. Но вот почему в одном случае примитивное малеванье развилось в живопись, в других же – всего лишь свелось к заборной росписи и дурманящему клацанью фотографическим затвором?

Тут срабатывает эффект замещения реальности её изображением. В лёгких случаях это проявляется в том, что положенные им впечатления от своего путешествия несчастные туристы получают не в момент попирания сандалией путешественника древних каменьев, а в час просмотра отснятых материалов. То есть, хоть и с отсрочкой по времени, но рано или поздно они всё-таки понимают, что действительно были там, но просто не успели заметить этого, поскольку были заняты фотографированием. Доходит до смешного: самые яркие детали путешествия открываются этим горе-фотографам лишь из собственных фотоальбомов. Но смех этот горек. Ибо прогресс не стоит на месте, и теперь мы имеем дело с куда более серьёзными процессами массового выпадения из реальности – благодаря телевидению.

Заметьте, о чём сегодня говорят между собою люди. О полученных от жизни впечатлениях и опыте? Об увиденных красотах земли? О постигнутых тайнах, прочитанных книгах, достигнутых результатах? Нет, увы, нет. Всё чаще их речи, обращённые к другому, не имеют никакого содержания, ибо посвящены одному, и только одному предмету. Каждый из них рассказывает друг другу о том, что кому показали по телевизору. И чем серьёзнее затрагиваемая тема, тем чаще источником информации, предметом обсуждения и результатом разговора оказывается увиденное по ящику. И это – уже страшно. Поскольку приводит к онемению жизненной жилки. Рецепторы реальности отмирают за ненадобностью. И вот уже никого не удивляют довольно дикие с точки зрения здравого смысла случаи. Когда, например, миллионному городу, задыхающемуся в дыму от горящих вокруг лесов, сообщают по ящику, будто все пожары потушены, и все начинают считать, что так оно и есть. Причём, Джанни Родари отдыхает, поскольку в стране Лжецов, куда попал Джельсомино, все претворялись, а тут никто особо и не сомневается: настоящая реальность в ящике, всё остальное – сон.

Фото жизни

Фото жизни

Когда отснятый материал
Задел вас за живое,
Взгляните под ноги, друзья
Не вправду ли такое?

Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: Kraen
Название изображения: «***»
Источник изображения

На этой фотоработе, при всей её карикатурности, остроумно и точно уловлено это состояние анемии сознания, обезвоживания личности. Люди сделали дело, добились цели – получили желаемые фотографии. А какой ценой – не важно, совершенно неважно. И если из ящика им скажут, что жизнь налаживается, что страна поднялась с колен, что пожары потушены, коррупция побеждена, а проголосовать надо вот за эту жирную морду, которая потом не даст убрать из того же ящика пивную рекламу, потому что пиво скорее полезно, чем вредно – они поверят и сделают, как им скажут, потому что их настоящая жизнь это не жизнь, а фото жизни. А то, что за рамками этой фотографии – это уже не про них. Но что же делать, чтобы вернуться? Может, попробовать не брать с собою фотоаппарата?

…и превратилось всё золото
в черепки.
«Золотая антилопа»

Лукавству денег нет предела. Они заманчиво маячат на горизонте, предельно понятные и непостижимые одновременно. В силу того, что деньги – универсальный эквивалент всем измеряемым ценностям, они стремятся подменить эти ценности собой, оценить неоценимое и установить меру всем вещам, всему, из чего состоит мир. Но проблема в том, что мир принципиально неизмерим, а потому не может иметь меры. Отсюда проистекает глобальное противоречие человеческого бытия, благодаря которому деньги стали величайшей тайной, о которую разбиваются лбы, ломаются судьбы, спотыкаются жизни, и, в то же время, благодаря которой совершаются поступки, делаются открытия и перекраиваются границы. И эта тайна, разумеется, стала предметом пристального внимания искусства, изобразительного в том числе.

Кто не мечтает о них, их не имея? Кто не боится с ними расстаться, их получив? Кто не связывает с ними свои планы, не ставит от них в зависимость своё счастье? Кто принимает решения без оглядки на деньги? Кто не боготворит и не проклинает их? Кто не пытался сделать вид, что их нет, и не убеждался, что от них зависит всё? Кто готов оспорить связь с деньгами свободы, безопасности, благополучия, удовлетворения и исполнения мечты? Кто свободен от порабощения ими? Трудно отстаивать свою независимость в мире, где деньги играют первую скрипку. Где главный герой кинематографа – чемоданчик с купюрами. Где спортивный азарт измеряется оборотами клубов и гонорарами игроков. Где произведения искусства выступают в роли объектов для инвестирования. Где браки заключаются на страницах договора о предстоящем разделе имущества, а дети становятся предметом торга. Где роскошь соседствует с нищетой, а культ потребления стал международной религией. Где жажда обладания ненужными предметами сводит людей с ума, толкает к насилию, сажает за решётку, выбрасывает из окон. Власть денег сильна, и тайна их не разгадана.

Говорят, что если все деньги мира поделить поровну между всеми людьми, то через месяц имущественное неравенство вернётся к прежним масштабам. Замечено, что ударный труд не гарантирует от нищеты, а патологическое лентяйство не истощает роскоши. Гении нередко умирают в бедности, а ловкачи и прохвосты натаскивают простаков на «гениальность». Потом и кровью добытые капиталы истощают своих владельцев до отвращения к богатству, а крупные выигрыши и сказочные наследства никогда не задерживаются в распоряжении счастливчиков. Денег хотят все, но добиваются их немногие, а повелевают ими – единицы. Каждый благоволит деньгам, но никто не знает, как сделать так, чтобы их стало достаточно.

Тайна денег

Тайна денег

Кто раньше встал – того и тапки:
Простую истину бубня,
Светили бешеные бабки,
Лукаво фонарём маня.

Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: Модернистка
Название изображения: «Вам светят БЕШЕНЫЕ БАБКИ!!! (визуализация мечты)»
Источник изображения

Они такие весёлые, эти старые добрые старушки, такие работящие и свойские. Они ничем не пахнут, любят счёт и липнут друг к другу. Их можно грести лопатой, когда их куры не клюют. Они кажутся столь обезоруживающе доступными, что невозможно удержаться от прикосновения к ним. Они бесполы и готовы отдаться и женщине, и мужчине – за труд, за время, за энергию, за идею. За услугу, за товар, за помощь, за слово. За удовольствие, за избавление, за потакание, за покрывание. За унижение, за безнаказанность, за подлость, за обман. За кражу, за убийство, за соучастие, за преступление. Ибо мерою денег – доля земли, доля праха в сути вещей. И тайна их – под ногами.

Нужна ли смертная казнь? Оправдана ли свободная продажа оружия? Что важнее: армия или образование, порядок или свобода слова, безопасность или справедливость? В чём состоит мотивация военной карьеры? Подразумевает ли патриотизм жертву на благо Родины? А когда Родина распалась, то патриотизм ли остаётся движущей силой гражданской войны? И если нет, то значит, в основе прежней милитаризации лежал не патриотизм, а нечто иное, что только принималось за него – но что тогда это было?.. Казалось бы, какое отношение подобные социально-психологические изыскания имеют к искусству? Между прочим, самое прямое. Дело в том, что искусство, как движущая сила самосознания человека, давным-давно используется государством для манипулирования подданными. И в этом состоит величайшая трагедия искусства – в том числе и, прежде всего, изобразительного, как самого доступного – созданное для воплощения прекрасного, оно стало инструментом подавления и подчинения. Выразительный пример такого использования – военные парады.

Вслушайтесь в тревогу барабанной дроби: почему сердце всегда бьётся в такт военному маршу? Вглядитесь в стройно марширующие ряды бравых парней, каждым шагом впечатывающих в мостовую пульсацию силы: даже интеллигенты не в состоянии удержаться от патриотического взвизгивания и великодержавной слюны, брызжущей из глоток, междометствующих хором. Как прекрасны жестокие деревянные лица солдат, словно выточенные из стали! Как упоительно осознание того, что всей этой вымуштрованной машине достаточно только короткого «Фас!», чтобы стереть с лица земли всю мразь и всех врагов. А сколько эстетического наслаждения доставляет лишь подержать в руках совершенное оружие! А уж прицелиться в другого вообще невозможно без упоительной дрожи в ногах… Надеть на себя блистательную военную форму и встать в стройные ряды тысяч таких же как ты, а затем величественно нести по городу статус принадлежности к силе. Гордиться великой страной. Проклинать царя за Аляску. Негодовать на тех, кто притесняет за рубежом своих. Быть готовым уничтожить радиацией любой народ, претендующий на наши далёкие острова. До слёз любоваться кораблями, танками, самолётами. Примкнуть к массе. Славить цезаря. Вступить в партию цезаря. Умереть за цезаря. Словом, жить во лжи.

Но вот государство разделилось на несколько новых территорий, и вчерашние патриоты оказались готовы глотки перегрызть друг другу только потому, что межу провели меж ними, а не метром в стороне. С азартом они врывают пограничные столбы, организуют таможни для ограбления друг друга и воинственно поглядывают в сторону утерянных просторов. А новые правители над ними всё так же карают и милуют, научают, как поступать и указуют, что чувствовать. Ориентиры мельчают, но не исчезают, отчего становятся ещё более едкими, как концентрат желудочного сока. Ложное чувство безопасности водит людей за нос, иллюзия осмысленности играет с ними злую шутку.

И вот уже украинский морской пехотинец чеканит шаг по Майдану, грозно поглядывая в сторону Москвы, готовый умереть за незалежность, очарованный её подавляющей и бессмысленной гипнотичностью. А ведь ещё вчера он мог бы с таким же успехом биться за ту же Москву. Но кто-то провёл по земле черту и сказал ему: «Ату!» И фотограф, подстёгиваемый возгласами заведённой толпы и одобрительно похлопываемый по плечу мэтрами фотоискусства, даже не понял, в какую стену только что уложил свой талантливый кирпич. Потому что все они – и пехотинец, и фотограф, и толпа, и мэтры, попали в поле действия того патриотического искусства, что отучает рассуждать и гонит чеканить шаг. Поэтому в их устах постмодернистский джойсовский выпад обрастает плотью и кровью, теряет утончённую изысканность и обаяние эстетического протеста, и в своей обретённой конкретике начинает звучать уже пугающе кровожадно.

Россия, умри за меня!

Россия, умри за меня!

Пока патриот марширует,
Планету на части членя,
Космополитизм протестует:
Россия, умри за меня!

Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: mickoy
Название изображения: «Морская пехота»
Источник изображения

Строй бравых камуфлированных украинцев вклинивается в архитектуру кадра, как нож в податливое масло великодержавного сознания. Когда искусство оказывается проводником милитаризма, то автор совершает преступление против человечности. И тем жутче последствия такого преступления, чем меньше автор осознаёт свою ответственность за каждый новый труп, созданный оболваненными им безжалостными камуфлированными молокососами. Но молча взирать на эту мерзость совести хватает не всем. И авторам, которые осознают эту зависимость и стремятся обнажить её лживую сущность, чтобы заставить шевельнуться закисшие извилины толпы, ничего другого не остаётся, как эпатировать читателя заведомо двусмысленными лозунгами типа: Россия, умри за меня!

И кружит голову шампанское не потому, что углекислый газ способствует быстрому всасыванию алкоголя через стенки желудка – эту глупость придумали те, кто считает тайну жизни математически обозримым комплексом биохимических процессов. Те же, кому ведомы тайны любви к прекрасному и светлое блаженство единения с бытием, знают, что придираться к свойствам конкретной бутылки так же глупо, как сетовать на цвет туалетной бумаги, поскольку предназначение этих предметов в другом.

Поэтому, когда мы утверждаем торжество осмысленности в каждой новой секунде своего существования за счёт атрибутов, не всегда очевидных в этом своём предназначении, тогда нам и открываются новые горизонты реальности, и невиданные фантастические пейзажи внутренней удовлетворённости насыщают каждый наш вдох. Вот почему капитан Врунгель оказывается на коне, отсалютовав несколькими ящиками дешёвого шампанского, в то время как капитан «Чёрной каракатицы» смакует одну-единственную бутылку, которая стоит дороже всех врунгелевских ящиков, вместе взятых, и никак не поймёт, почему жизнь не становится слаще.

Игристый выстрел

Игристый выстрел

На полную катушку живи, чтоб знать – ты был!
Не высохнет бокал, пока ты повторяешь:
Не экономьте чувства, не берегите сил –
Чем больше отдаёшь, тем больше получаешь.

Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: Константин Леляк
Название изображения: «Праздник наступил!»
Источник изображения

Шампанское надо взрывать, а не смаковать. Им обливаются, а не напиваются. И представленная сегодня фотография тому зароком. Конечно, она постановочная. Конечно, она вписывается в определённые рекламные стандарты. И, безусловно, всё, что хотел выразить её автор, лежит на поверхности: восторг, энергия, праздник. Но от всего этого работа не становится плоской, одномерной. Напротив: именно такие прямолинейные решения требуются подчас только для того, чтобы подчеркнуть истинное предназначение вещей. А оно лишь одно: способствовать нашему самовыражению и подтверждать наше право на свободу, разбиваясь вдребезги и исчезая навсегда. Выпейте хоть ящик дорогого шампанского – вы никогда не получите такого же ощущения полноты жизни, как если просто окатите из пары бутылок своих гостей с ног до головы. Запоминается не вкус, а пенный фонтан.

Война нужна военным, чтобы оправдывать своё существование. Война нужна промышленникам, чтобы наживаться на производстве оружия. Война нужна работникам военно-промышленного комплекса, чтобы была работа. Война нужна государству, чтобы управлять народом через страх и модернизировать экономику. Война нужна политикам, чтобы прорваться к власти и манипулировать общественным мнением. Война нужна чиновникам, чтобы списать воровство и легализовать коррупцию. Война нужна молодым парням, чтобы покрывать себя боевой славой и становиться моральными кредиторами по отношению к спасенным. Война нужна их девочкам, чтобы приправить серые будни чувственностью, чтобы гордиться героем, чтобы возможная скорбь придала смысл их бессмысленному существованию. Война нужна матерям, чтобы веско проклинать власть имущих и свою несчастную жизнь. Война нужна борцам за мир, чтобы было с чем бороться. Война нужна художникам, чтобы поэтизировать мерзость человеческих устремлений. Война нужна зрителям, чтобы трепетать перед полотнами художников. Война нужна всем, кроме несмышленых детей, чтобы познать, как хорош мир без войны.

В конце концов, всё мироздание строится на контрастах. Не будь тьмы, не было бы и света. Не познав зла, не узнаешь добра. Не почувствовав голод, не поймешь сытости. Словом, не родившись, не умрёшь. Думайте сами, решайте сами, воевать или не воевать.

Исследуя художественные работы на военную (она же – антивоенная) тему, постараемся иметь в виду это противоречие. И пусть художник, встающий на этот скользкий путь, движим чувствами, а не приведенными рассуждениями, он не освобождается от ответственности перед обществом, разумом и моралью за последствия своей творческой деятельности. А последствия эти вполне могут оказаться противоположными чувствам, заложенным в художественное произведение. Например, когда художник яростно борется за мир, живописуя ужасы войны (этого позорного во всех отношениях дела) и воспевая подвиги защитников Отечества (этого благородного во всех отношениях предмета), его ярость остаётся яростью и – таково уж свойство произведений искусства – передается зрителю, заряжая его агрессией. Это происходит как раз потому, что сам предмет войны противоречив и двуличен. Нет большего кошмара на Земле, чем узаконенное убийство одних людей другими. Но нет и более трудноразрешимой нравственной, общественно-политической и художественной задачи, которую этот кошмар собой представляет в реальном положении дел. Мне не нужна война, тебе не нужна война, никому не нужна война, но катастрофа заключается в том, что никто из нас от нее никогда не откажется. Бедные люди.

Война

Война

Пусть выдрана с мясом свинцовая пуля,
Внутри их довольно, свинец – наша суть.
Воздета к вершине, ты – натиск и буря,
Смысл гипсовых статуй, наш светоч и путь.

Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: arlek-in
Название изображения: «War»
Источник изображения
Литературная иллюстрация

Прозекторские подробности в приведенном изображении повергают в трепет. Мысли о недопустимости насилия теснятся в голове зрителя. Но приглядитесь: как стройна эта безупречно-гипсовая композиция со своей кровавой вершиной и отвратительным высыпающимся содержимым. Непробиваемая безысходность! Пессимистичнее что-либо трудно себе вообразить. Но разве мог бы появиться не свет такой шедевр, не будь на свете войны, вдохновившей художника на этот печальный жест?