Последствия погружения
Последствия погружения могут быть необратимы. Кто нырял в морскую пучину, знает, что ориентироваться в почти беззвучном трёхмерном пространстве с искажённой перспективой трудно и непривычно. Так и ждёшь, как какое-нибудь подводное существо подберётся к тебе со спины и прикоснётся колышущимся и хладнокровным ужасом, обовьёт и утащит или, по крайней мере, напугает. И потом, когда твоё тело выловят рыбаки, тебе уже будет совершенно неважно, что никакого чудовища не было, а причиной утопления послужил только собственный страх. Но загадка беспричинного взволнует оставшихся и породит пересуды, сплетни и домыслы, которые медленно материализуются на дне морском, служа причиной новых утоплений, уже не столь иллюзорных, как первое.
Спуск в мистическое, инфернальное, лежащее в основе этих рассуждений, обладает ещё более затягивающим, обволакивающим свойством. От вязкого фатализма, охватывающего всякого мистика в ответ на пустые попытки порвать с прошлым, невозможно избавиться, как от жвачки в волосах. И чем больший ужас вселяется осознанием безысходности в душу такого человека, тем быстрее закручивается безудержная воронка необратимости. Рано или поздно наступает момент, когда поток собственного сознания поглощает своего носителя, воды вневременья смыкаются над ним и живительные солнечные лучи поглощаются толщей бесконечных искажений.
Вот почему художники, практикующие мистические погружения в поисках совершенства, иногда не возвращаются, сгинув навсегда в зазеркалье подсознательного. Вот почему зритель склонен наделять иные полона неизъяснимой мистической силой, не в силах квалифицировать вливающуюся через зрительный нерв энергию, проистекающую из некоторых загадочных полотен. И когда перед нами оказывается очередное сплетение тонких энергетических потоков, которые медленно, словно волосы русалки, движутся между изображением и глазами и незаметно обволакивают сознание, наша способность различать движение и покой растворяется, а разум убаюкивается вибрирующими бликами.
Последствия погружения
Последствия погружения
Без дыхания сердцебиение
Означает приготовление
К подсознательному погружению
Без гарантии на возвращение
Автор текста:
Автор изображения:
Название изображения: «***»
Путешествие в один конец – это не просто поездка туда, откуда не возвращаются. Это – путь к себе, в себя, за пределы пространства, в бесконечность всеохватного «я». Почувствовать, что дверь туда всегда рядом, очень просто. Достаточно задержать дыхание и запретить себе вдох, когда сдерживаться не будет сил. Или, напротив, провентилировать мозг, надувая воздушные шарики, хотя бы десяток подряд. В обоих случаях нарушается баланс кислорода в крови, и полуобморок заставит вынырнуть в жизнь. Но чувство того, что каждую секунду мы ходим по краю, останется. В тот миг, когда оно посещает, человек прозревает. Его взгляд обретает неизъяснимую глубину и всеохватность. Именно такой момент и запечатлён в глазах у девочки, нырнувшей сегодня в подсознательное. Она почувствовала, что может и не вернуться оттуда. Благодаря этому теперь мы можем вглядеться в последствия погружения.
Дым бородой
О мастерстве художника ярче всего свидетельствует искусство писать портреты. И потому, наверное, портретная живопись больше других стандартизирована. Приёмов портретописания и технических уловок для достижения выразительности портрета неисчислимое множество. Но единственным доказательством умения рисовать всё же останется портретирование, несмотря ни на какую стандартизацию. Что же с фотографией? Да, то же самое. С портрета начинают, когда впервые берут в руки камеру. Портретом же и заканчивают, подводя итог своему умению. Портрет – самое простое, и самое сложное в изобразительном искусстве. И вот почему.
Уже давно замечено, что все люди делятся на фотогеничных и не очень, то есть тех, кто на фотографии всегда смотрится хорошо, и тех, кто лучше бы и не фотографировался вовсе. Причём, это качество не зависит от природной привлекательности индивида: в жизни он может быть красив или уродлив, но то, каким он окажется на фотографии, предсказать невозможно. Мгновение, два, три – и вот диагноз поставлен, естественный отбор осуществлён. Этого хоть на витрину вешай, а тому – и в паспорт заглянуть неловко. Всё дело в том, что человеческое лицо несимметрично. Левая и правая половины лица настолько разные, что словно бы не принадлежат одному человеку.
В естественных условиях, когда лицо в движении, эта асимметрия работает на то, чтобы передать окружающему миру невербальные сигналы от своего хозяина. Во многом этот язык тела читается благодаря соотношению, в котором оказываются родственные линии на двух половинках лица. Простейший пример – поднятая бровь или прищуренный глаз: сравните, что выражает лицо с одной поднятой бровью или с одним прищуренным глазом, с тем, что оно выражает, когда обе брови или оба глаза делают это одновременно. Разница, что называется, налицо!
Тем не менее, даже в этом случае лицо останется асимметричным, только не так явно. Но стоит вдруг обеим половинкам человеческого лица прийти в полное соответствие друг другу – перед нами мертвец, покойник. Проверить это легко: достаточно слегка поколдовать в графическом редакторе, заменив половину лица зеркальным отражением другой половины, или просто приложить зеркало к фотографии анфас, располовинив изображённое на ней лицо по вертикали. Увиденное ужаснёт: получившееся лицо производит чудовищное впечатление. Это не будет лицо живого человека, это будет мистическая пародия на портрет, из которого высосана жизнь. Это лицо станет нефотогеничным.
Отсюда следует простой вывод: чем симметричнее данное человеку от природы лицо, тем менее оно фотогенично. Простым глазом этого не заметить, но опыт фотопортрета мгновенно прояснит ситуацию. И тут уже вступает в силу мастерство фотографа: человек непосвященный порабощён природными свойствами модели и ничего не сможет с ними сделать. А мастерство, если оно есть, позволит фотохудожнику рано или поздно вдохнуть жизнь в свою работу, и на фотографии модель окажется такой же, как в жизни – живой, непосредственной, тёплой. А потому и о мастерстве фотографа можно судить по созданным им фотопортретам.
Дым бородой
Дым бородой
Клянусь бородой и туманом
Из трубки с морским табаком:
Он не был простым капитаном,
Но сказочным был рыбаком.
Автор текста:
Автор изображения:
Название изображения: «Дом хрустальный»
Вглядываясь в клубы табачного дыма, петли свитера грубой вязки, в умудрённую седину, что срослась и с клубами, и с петлями, и, главное, в зрелое выражение глаз, легко осознаёшь силу воли и ясность мысли, заложенные в эту работу художником и выраженные её героем. И плавный переход лица в бороду, бороды – в дым, а дыма – во взгляд, увенчавший лицо, придаёт композиции округлость и законченность, кольцеобразно утверждённую на уровне самодостаточности. Таким и должен быть человек в расцвете лет: ясным и сильным. Чтобы дым бородой!
Портрет Возрождения
Барокко, классицизм, рококо – эти слова для нас уже ничего не значат, и трудно себе представить, что когда-то искусство создавалось по строгим правилам упомянутых стилей. Но стоит попасть в атмосферу эпохи, оказавшись в каком-нибудь историческом музее или концертном зале, как полотна мастеров того времени оживают и становятся, если не актуальными, то хотя бы понятными, а музыка Баха и Вивальди вновь согревает сердце. Покидая храм искусства, мы возвращаемся в реальность, оставляя за порогом души мимолётное чувство пропорциональности, характерное для искусства по правилам, но растворившееся в свободе самовыражения нынче.
А ведь и среди современных художественных работ нет-нет, да и попадутся классические образцы, то ли случайно оказавшиеся эталонно пропорциональными, то ли намеренно искусно заточенные под классицизм. Смотреть на такие работы приятно, они притягивают взгляд, приглашают остановиться и оглядеться: много ли вокруг ещё таких, как ты, заметивших нехарактерное эпохе и замеревших в старомодных раздумьях о вечном?
Конечно, подстроиться под «классику» пытаются многие, стремясь приоткрыть свою калитку в вечность, но ржавые петли обыденности не тронутся с места до тех пор, пока художник действительно не научится рисовать. И только тогда, когда чистота линий и пропорции цветов станут его естественным языком, когда навык восприятия освободится от ила эпохи, когда страстное желание разгадать тайну классического портрета врастёт под кожу – тогда можно и попытаться. Иногда – очень редко, правда – такие попытки венчаются успехом. Только этот успех – очень особенный. К сожалению, услышать его тончайшую мелодию могут не все. Время не то.
Портрет Возрождения
Портрет Возрождения
Портрет из прошлого, откинувши вуаль,
Явился исподволь из-под руки маэстро,
Околдовав застывшую печаль
Игрой изящества и силой жеста.
Автор текста:
Автор изображения:
Название изображения: «***»
Велик соблазн задаться вопросом, случайна ли эта золотая гармония. Но стоит ли рисковать полученным впечатлением? Куда важнее безупречная чистота стиля, сквозящая из полотна, которая заставляет вновь и вновь приглядываться к деталям картины в попытке отыскать секрет, природу, причину едва сдерживаемого восхищения и – не находить её, оставаясь в сладком неведении, словно волшебном сне.
Детский табак
Милые детские мордашки, окрылённые озорной улыбкой – находка для фотографа. Поймать такой момент в живой мимике ребёнка – значит пополнить портфолио ещё одной удачей, достижением, демонстрирующим профессионализм автора снимка. И умилённые, потенциальные заказчики семейных портретов, конечно же, не устоят перед соблазном запечатлеть своё чадо умелою рукою мастера, способного на такие снимки.
Особенно хороши карапузы во взрослых ролях: за рулем автомобиля, в шлеме космонавта или с гусарским аксельбантом. Родители – причем не только биологические родители модели, но и все остальные родители её, модели, однолеток – проецируют на изображённого свои педагогические намерения и сопереживают перспективам возможного в будущем счастья и успеха дитяти.
Но когда овзрослевание героя кадра достигается вкраплением порока – бутылки, табака, разврата – вот тут художник начинает лукавить. Играет он на слабостях зрелого зрителя и как бы нашёптывает ему, что – можно, грешки-то наши, в общем-то, невинны, и дети нас за них прощают. Лукавство это – с душком. Подловато оно.
Хулиган!
Хулиган!
За счастье детское мы всё отдать готовы,
Добиться многого, и многое простить:
В табачном мареве, под пиво, крепким словом
Сквозь ор из ящика ночь напролёт судить.
Автор текста:
Автор изображения:
Название изображения: «Хулиган!»
Не надо умиляться такими изображениями. Это хуже, чем восторженно взвизгивать над разодетым в шортики и бантики несчастным пекинесом. Делать таких пекинесов из своих детей – значит прельщать их собственным хрюканьем, бездумно втягивая их и в наш и без того омерзительный нестройный свинорылый хор. За такое умиление должно быть стыдно зрителю. Хоть автор и молодец: потрфолио, сами понимаете.
Предчувствие кошмара
Ожидание боли ужаснее самой боли. Это подтвердит любой, сидящий в очереди на прием к стоматологу. Предчувствие кошмара несравненно ярче самого кошмара, надо только правильно преподнести это предчувствие. Это знают художники, тяготеющие к мистическому. И потому дозируют horror, вплетая намёки на него в ткань предощущения. И когда это удается, в голове у зрителя происходит взрыв, он как бы сам себя пугает, оттолкнувшись от увиденного, а произведение искусства тогда становится лишь детонатором, спровоцировавшим бурю. Причем, интересно, что чувство тревоги, возбужденное усилиями художника, может проистекать из совершенно иных источников, о которых создатель взрывоопасного произведения даже и не догадывался. И правильно: его дело – лишь спровоцировать, дать сигнал, условный знак, символ, код, чтоб в душе у зрителя потом рванули уже свои собственные запасы страха.
Но методы, которыми пользуется художник для такого рода провокаций, могут существенно различаться. Быть приземленными и возвышенными, прямолинейными и тонко завуалированными. Например, если взять такой распространенный в быту предмет, как банка маринованных помидоров, закатанная кустарным способом с применением йодированной соли, то многие знающие хозяйки подтвердят взрывоопасность такого предмета (соль должна быть обычной), и не рискнут держать такую банку на кухонном столе. Всякое ведь может произойти. Предмет заряжен тревогой. Другое дело, сами последствия такого взрыва – вся кухня в кровавых ошмётках от несчастных томатов, весёлое воспоминание об испуге. Ни от каких предчувствий нет и следа. Но до тех пор, пока заряженная банка стоит у вас перед носом – забудьте покой. Ожидание убьёт вас.
А что касается методов более утонченных, то сегодня перед нами как раз такая работа: тонкая, выверенная, внушающая трепет, порождающая истинное мистическое переживание, где-то даже садистская. В ней нет и не может быть никакого там фарша и кровавых соплей, дело тут куда более серьёзное. Перед нами ребёнок, плавающий в ванной. Девочка с распущенными волосами. Она смотрит в глаза зрителю. И вот тут нам почему-то делается по-настоящему страшно.
Готика
Готика
Он к ванной подошёл. В душе тревогой тёмной
Зашевелилась леденящая зима.
Там был ребёнок. Скользкий. И огромный…
Так, пролетая над Солярисом, пилот сошёл с ума.
Автор текста:
Автор изображения:
Название изображения: «Готика»
На беду, тонкая ткань этого жутковатого произведения непрочна, и анализировать ее – всё равно, что разбирать по ниточкам паутину. Почти невозможно. Тронь арку ванной, поправь волосы, сдвинь бровь – и всё мистическое великолепие кадра безвозвратно разрушится. Поэтому самым правильным будет, наверное, вот прямо сейчас, оставив все разговоры, распечатать картину – и на стену перед рабочим местом. Или хотя бы на рабочий стол, на чёрном фоне. Только смотреть и ничего не говорить. Смотреть и трепетать. Смотреть и трепетать в предчувствии кошмара: ну кто бы мог подумать, кто бы мог подумать?..
Игры с параллельными мирами
В способах совмещения портрета с посторонними элементами фотохудожники нынче поднаторели: что ни портрет, то через раз дополнен чем-то кстати и некстати. Зачем? Вопрос непраздный, поскольку касается многих, а однозначного ответа (как и все наши вопросы) не имеет. И, тем не менее, попробуем предположить, отчего тянется рука к монтажной программе.
На первый взгляд, можно подумать, что происходит это от неуверенности в собственных творческих возможностях. Вот, сфотографировал модель – а не шедевр. Дай-ка, чайник там, или комод прифотошоплю. Будет хоть оригинально. Вторая версия – такая же неприятная: художественное безвкусие, неспособность разглядеть в собственном творении эстетические достоинства. Несмотря на то, что они там есть. И начинаются всякого рода эксперименты, которые превращают изначально удачный кадр в нагромождение лишних деталей.
Конечно, бывает и так. Но основная наша версия не имеет отношения к первым двум, и будет состоять в ином.
Представляется, что тяга к овеществлению, опредмечиванию портрета проистекает из желания наделить свою работу материальным, уловить тонкую грань между реальностью и зазеркальем. Так бывает иногда в поезде, когда сумерки за окном играют с отражением внутривагонья в изящные прятки, и кажется, что обе реальности пересекаются на плоскости стекла, и уже боишься перепутать истинное с воображаемым…
Alchemist
Когда иссушит кожу ветер лет,
Ослабнут руки, притупится зренье –
Нам память маяком посветит вслед:
Что было, то прошло. Не надо сожаленья.
Автор: Rarindra Prakarsa
Название: Alchemist
Непроизвольные мотивы о таинстве ее очарованья
Автор: jazdundokta
Название: D&K
Тема: случайный жест, скрещенье женских рук и искорка во взгляде, загадка, таинство, полуулыбка Леонардо, рожденье современной Моны Лизы в художника пытливом вдохновенье