Там никого нет
Никто не хочет быть никем. Все наши поступки частично направлены на то, чтобы заполнить или замаскировать пустоту, которую мы ощущаем внутри.
Джон Фаулз. Аристос.
Человек – существо социальное, а потому безответственное. Каждый из нас взращён среди себе подобных. Никто из нас никогда не пребывал в состоянии статичного одиночества. Брошенный любовник, сирота дитя, рыбак на отколовшейся льдине, заключенный в одиночной камере и даже космонавт на орбите всё равно не мыслят себя вне общества. Они привыкли думать категориями коллективного, жить во имя и благодаря другим, реже – вопреки другим, но никогда – без других. Нет такого опыта ни у нас, и ни у кого из наших предков; коллективное – в крови. Поэтому представить себе истинное одиночество невозможно, точно так же, как невозможно понять бесконечность пространства и времени, представить триллион головастиков, увидеть себя до рождения или после смерти. Человек не в состоянии осознать то, чего не ощущал и не видел, а потому к невидимому и неощущаемому подходит лишь с мерками познаваемого.
Вот почему вопрос о том, одиноки ли мы во вселенной, не может быть искренне и ответственно решён в пользу утвердительного ответа. Даже если у нас будут абсолютные доказательства нашей исключительности, того, что жизнь, а тем более, разум, в мире есть только на планете Земля, и больше нигде, даже в этом случае мы будем питать надежду. Мы не сможем этого понять, потому что у человека нет опыта абсолютного одиночества. А значит, нет его и у человечества. Смысл нашей жизни проявляется лишь в силу того, что эта жизнь наполнена другими людьми. Не было бы никого, никогда, нигде, кроме меня, я бы не смог существовать, ибо в этом существовании нельзя было бы найти смысл. Когда индивид мыслит, действует, дышит, в его сознании всегда подспудно имеются ориентиры на то, что неподалёку (либо очень далеко) обязательно есть кто-то, кто тоже мыслит, действует, дышит, кто нужен ему, и кому нужен он.
Точно так же и человечество не ощущает себя одиноким. Случись что с нами – и там, вне нашего мира, обязательно окажется кто-то, кому мы все нужны. Только благодаря этому ощущению социум имеет право на ошибку, получает возможность развиваться и беспечно балансирует на грани самоуничтожения. Это безответственно, но иначе и быть не может. Потому что если человечество хоть на секунду поверит в то, что, кроме человека, во вселенной больше нет, не было и никогда не будет ни-ко-го, случится коллапс. Всё остановится. Цивилизацию расплющит под грузом самоидентификации. Ни одного шага сделать больше не удастся. Опереться будет не на что. Другого, других – нет. Не для кого будет жить.
Но проблема в том, что за порогом нашей планеты и в самом деле может никого не оказаться. И это страшно. Потому что действительно никого может не оказаться и за стенкой твоей квартиры. Сколько раз уже каждый из нас убеждался, что собственным ощущениям можно верить не всегда. Но ни у кого не хватает смелости понять, что это «не всегда» на самом деле означает «никогда». Потому что любой опыт, данный нам в ощущениях, может оказаться самообманом. А что тогда будет, если вдруг там, за дверью чувств, на самом деле никого нет?
Будет чудовищный вопль. До хрипоты, до посинения, до остановки дыхания, до саморазрушения. И если в ответ на этот срывающийся визг «Кто здесь?!!» никто не ответит: «Я здесь!» – великая пустота поглотит разум, волю и плоть. И всё исчезнет, ибо некому будет видеть и осознавать сущее.
Каждый художник чувствует, что этот вопль сидит в живом существе под именем «человек» не так уж и глубоко. И потому каждая художественная работа, каждое воплощённое изображение – всегда в какой-то степени крик, обращённый в титаническое жерло безмолвной вселенной: «Я здесь!..» Но ответа нет. И тем удивительнее оказываются полотна, не скрывающие этот крик за двусмысленностью аллегорий, прямо орущие в окружающий вакуум: «Я! Я! Я!!!» И от этого крика у зрителя звон стоит в ушах, и сердце трепещет, и вот уже хочется орать хором. Прямота – она подкупает. Потому что человек – существо социальное.
Там никого нет
Там никого нет
За пределом, за волною, за порогом, за собою,
Вне сознанья, вне меня, вне осознанного дня,
Громче визга, тише писка, не осознавая риска,
Кто-то из меня готов вырваться сквозь глубь веков.
Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: akwesto
Название изображения: «КРИК! (во вселенной…)»
Источник изображения
Нейроноподобный фон навевает мысль о неведомых взаимосвязях пространств и событий. Окообразные планетарные сферы, вырывающиеся из пустотелой множественной абстракции за спиной, внедряют фатальные подозрения. Орущее лицо окунается в пространство, распространяя от этого соприкосновения волны по границе миров. Глаза персонажа скрыты за стёклами очков не случайно: это и намёк на слепоту, рождённую обманом чувств, и возможность показать, какая картина предстаёт обманутым глазам: в их стёклах отражается то же самое, что и за спиной. Окунаться в искажающие границы не имело смысла. Там. Никого. Нет.
Я могу летать!
Снимая шляпу перед классицизмом, вглядимся в его черты и отдадим должное вечным ценностям. Когда-то, вдохновлённые Античностью, живописцы Возрождения вновь ощутили силу и красоту художественного и воплотили это ощущение в своих полотнах. Когда потом, в XX веке, абстракция и сюрреализм вновь освободили воображение и развязали художникам руки, прекрасного не получилось: слишком жестоким выпал на их долю век. Однако свобода фантазии, завоёванная творцами, жившими в это чудовищное время, не умерла. Теперь мы знаем, что на полотне возможно всё, и силою таланта наших современников впечатляемая и вдохновляемся сами.
Приём, соединяющий в себе краски Возрождения и свободу сюрреализма, необычайно выгоден теперь: не в материальном плане, но в духовном, это сочетание обогащает зрителя, не давая угаснуть гармоничной кисти Никола Пуссена и Жака-Луи Давида – за счёт отчаянной смелости Сальвадора Дали и Рене Магритта. Мы, как потомки этих великих адептов художественного, обладаем несметным богатством – их творческим опытом. И теперь, смешивая краски этих двух школ в самых различных соотношениях, наслаждаемся нахлынувшей свободой. Вопрос, как всегда, лишь в том, чтобы в пропорциях этого коктейля добиться гармонии.
Я могу летать!
Я могу летать!
Нет, человек задуман не случайно:
С мечтой о чуде – тяготы пути
Преодолеет, победит отчаянье
И… обязательно однажды полетит!
Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: Денис Вялов
Название изображения: «Can fly…»
Источник изображения
Литературная иллюстрация
Автор этой работы может летать. А зритель – может, благодаря его таланту, попытаться. В изображении гармонично сочетаются элементы классицизма (в виде пейзажа) и сюрреалистическое дерзновение. Тончайшее свидетельство художественной силы картины – высота человеческой фигуры по отношению к карнизу над колоннадой. Она находится именно на том расстоянии от края и именно на той высоте по отношению к нему, что при всём старании невозможно определить, взлетает герой сюжета или падает. Это решение остаётся не усмотрение зрителя. Ведь для одних стакан наполовину пуст, а для других – наполовину полон. Так пусть же каждому окажется доступно чувство полёта и полноты жизни! А для этого бывает достаточно совсем немногого – лишь сказать себе: «Я могу летать!»
Солярис
Компьютерная живопись открыла перед художником невиданные прежде возможности для воплощения на полотне своих самых невероятных фантазий. И теперь, кода технологии создания изображений почти не сдерживают широту творческого взгляда, сама категория художественности предстала перед нами в несколько ином ракурсе. Если раньше к холсту и краскам прилагалось умение использовать их для материализации формы, цвета, света и перспективы, сбалансированных в пропорциях, определяемых личным чувством гармонии, то сегодня такое умение распыляется по лабиринтам компьютерных технологий. И под видом самой Гармонии иной раз обнаруживаются тщательно заретушированные признаки безвкусицы и художественного плоскостопия. Представшая глазам зрителя электронная феерия внове, но если не забывать о том, как резко среди художников возрос процент инженеров с техническим складом ума, становится понятно, почему сегодняшнее богатство форм, красок, фантазии выглядит так подозрительно. Причина в том, что оно по большей части вторично и бессодержательно.
Поэтому на фоне колоссальных россыпей подделок так тоскливо сверкают одиночные бриллианты творческого начала, часто, увы, технически несовершенного, но содержащего зерно идеи. И так бывает тревожно за эти скромные ростки, когда внимание публики, не чуждой интереса к художественному, ускользает от них, привлекаемое и развращаемое оргазмическими фонтанами плоти, исторгаемыми специалистами по работе со светом и обнажённой натурой, чьи творения возбуждают и приводят в содрогание своей бездумной звенящей пустотой.
Мыслящий океан, как воплощение чуждой вселенной, непостижимой эстетики иного в окружающем нас мире, от звёздных миров до параллельной реальности, открытый Станиславом Лемом, Солярис – не покоряет сладострастных ценителей ягодиц, но вдохновляет искателей, готовых к сотворчеству с тайной. Сегодняшний пример в этом смысле показателен: в источнике, откуда взято это изображение, оно осталось незамеченным. С непознанным такое бывает часто.
Солярис
Солярис
Оранжевый безбрежен океан.
Волна безмолвна под лиловым солнцем.
И мнится: смотрит в душу великан,
Но стоит отвернуться – засмеётся.
Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: Vytas Norkus
Название изображения: «Solaris»
Источник изображения
Прикладная роль приведённого примера – обои на рабочий стол – тоже, по-своему, показательна. Такой рабочий фон – что пейзаж за иллюминатором космической станции, не надоедает и не раздражает. Удивительно, что перед нами – новая реальность, фантазия в чистом виде, никогда не существовавшая и не имеющая продолжения. Отрадно, что она, в силу своей абстрактности, имеет несколько прочтений. Наконец, впечатляет прямота и ясность мышления автора. Возможно, ему не стоит связываться с фотоаппаратом. Его рабочие инструменты – клавиатура, мышь и планшет, его преимущество – свобода от реальности, зерно его творения – ассоциативная ясность воплощения. Это вам не дверь в облаках и не препарированная марионетка над клетчатым полом. Это – порождение индивидуальности автора. Похоже, что именно в этом направлении ему необходимо двигаться дальше.
Индустриальное насилие
Последователи Гигера (см.: ru.wikipedia.org и zhurnal.ru) продолжают развивать свои шокирующие биомеханические фантазии, двигаясь по пути усиления реалистичности, благо технологии создания всё более детальных изображений стремительно развиваются. И тут возникает интересный вопрос: как можно квалифицировать художественное явление, с одной стороны, всеми силами избегающее смысловой связи с реальностью, с другой – стремящееся эту реальность собой подменить путем глубокого детализирования изображений? Складывается впечатление, что это противоречие между формой и содержанием подстёгивается намерением художника спровоцировать у зрителя болезненные ассоциации с личными потаёнными страхами. Ведь никто не будет отрицать, что художественные работы в этом стиле производят сильное впечатление. Но при этом трудно отделаться от подспудной гадливости – такого чувства, которое могло бы возникнуть у постороннего, случайно заглянувшего в анатомический театр в разгар действия. Вот в природе этой гадливости, этого скользкого отрицания действительности и кроется суть проблемы.
Наверное, каждому когда-нибудь приходись быть невольным слушателем какой-нибудь омерзительной физиологической истории, рассказываемой от первого лица (про травмы, например), когда хотелось крикнуть: прекрати, замолчи! А рассказчик тем временем во что бы то ни стало старается досказать, излить, опорожниться: ему без этого нельзя, надо закончить. Тут слушатель – жертва, а рассказчик – насильник, и взаимоотношения их складываются по законам изнасилования. Похоже, что с гигеровскими последователями происходит аналогичное: они стремятся извергнуть из себя нечто физиологически-склизское, постыдное, всесильное и немое, и поместить это в сознание зрителя, причем, насильно. Техничность, корой они достигли на этом поприще, восхищает. Смысл их действий – заставляет содрогнуться.
Индустриальное насилие
Индустриальное насилие
За техногенным мира совершенством
Сквозит позыв к постыдному блаженству:
Болезненным влеченьем к механизмам
Прикрыта сущность физиологизма.
Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: Гуталин
Название изображения: «L51END»
Источник изображения
Нагромождения индустриальных абстракций, сращённых с физиологическими элементами некроматического и гиперсексуального содержания – это уже нечто больше, чем классическая провокация мистических художественных школ, построенная на страхе смерти и опасениях перед лицом неизвестности. Вечность, которая разверзается сегодня перед цивилизацией – техногенного характера. И подобные изображения блестяще передают всю чудовищную бессмысленность и неизбежность грядущего. Они смакуют призрачные перспективы беспросветности, в которой всё человеческое окажется погребено под тотальным давлением технологии.
Пороги и трамплины
Выкраивая по крохам время на самореализацию, не связанную с основной трудовой деятельностью, мы часто досадуем на собственную жизнь, вынуждающую нас продираться между материально необходимостью и духовными потребностями, как Одиссей между Сциллой и Харибдой. С одной стороны – забота о хлебе насущном, которая иной раз вычерпывает все силы без остатка, и нас хватает лишь на то, чтобы в конце дня доползти с пивом до дивана и уставиться в ящик, бессильно отдаваясь отупевающей дремоте. С другой – и у мужчин это особенно ярко осознается в задушевной беседе с близким другом по воздействием более крепких напитков – нисходят на нас минуты осмысления пути своего, и горько делается нам, и стыдно перед собою, и бросаемся мы после такого просветления на покорение очередной вершины духа, вырубаем проклятый ящик, берём себя в руки и садимся за мольберт, блокнот, инструмент – исполнять предназначение своё. Хотя бы крохами.
Нет, дело тут не в творческом потенциале и не в милых привычках, которыми приходится жертвовать мужчине во имя семейного блага. Хотя и в них тоже. Если внимательнее посмотреть на эти разнонаправленные полюса, промеж которых всю нашу жизнь приходится нам рваться вперед, жертвуя и выбирая, преодолевая или сдаваясь, идя не компромисс и проявляя принципиальность – именно они, эти раздирающие нас противоречия и оказываются движущей силой, которая, проклинаемая нами, нас же и заставляет двигаться вперёд, никогда не останавливаясь. Ведь если бы не эти душераздирающие противоречия, с которыми так трудно, но без которых не бывает, ведь если бы их не было – то ради чего тогда? Ради чего тогда каждое утро, стиснув зубы, вытаскивать себя за волосы из сна, каждый день вгрызаться волком в реальность, каждый вечер падать сраженным либо победно творить, и каждую, каждую ночь сжимать кулаки и скрипеть зубами, только бы никогда не сдаваться?
У слова «рулетка» в контексте сегодняшних рассуждений есть два значения: «роль случая в судьбе» и «способ узнать, сколько тебе отмерено».
Рулетка
Рулетка
Отец семейства, шаг отмерен твой:
За каждый год своя грядёт расплата.
Не говори, что раб, а не герой:
Не то ярмо, что тянется с тобой,
А то, что манит в сторону куда-то.
Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: Андрей Кириченко
Название изображения: «Рулетка»
Источник изображения
Конечно, у каждого свой путь, и свой способ самореализации, и стимулы у всех разные, и препятствия. Но всех нас, независимо от этих различий, нередко останавливает на пути вперед одно простое заблуждение: мы часто склонны полагать препятствием к своей мечте источник смысла и жизненной энергии. И счастлив тот, кто умудрен способностью отличать пороги от трамплинов.
Иллюзия иллюзии иллюзии
Один из важнейших критериев художественности вообще, и художественной ценности в частности, – открытость произведения искусства для интерпретаций. Это значит, что если восприятие произведения дает свободу зрителю или слушателю открывать новые смыслы и, главное, вдохновляет делать это, то рождение такого произведения эстетически оправданно. Конечно, этот критерий не единственный и не самодостаточный. Абстрактное пятно на тестовой картинке у психиатра произведением искусства ведь не является. Поэтому-то магия вдохновения к поиску новых смыслов зрителем и обязательна для художника. Не наделú он свое творение этой магией – художественного не выйдет.
Изображение, которым сегодня мы будем любоваться, вполне соответствует означенному критерию и открывает зрителю невиданные перспективы для интерпретаций. Достичь этой открытости художнику удалось благодаря тому, что для передачи своей идеи он использовал классические символы и применил эффектную форму для их соединения. Эти символы: Сизиф, Дерево, Колесо, Пустыня, Движение. Эта форма – Сюрреализм. Вот как они сочетаются.
Сизиф олицетворяет своей историей тщету наших усилий с точки зрения конечности бытия. Что бы мы ни делали, конец один, и он печален. Дерево, а именно, сухое дерево, являет собой незыблемость прошлого. Что бы мы ни делали, как бы ни поступали – прошлого не изменить, ничего назад не вернуть. Колесо – неумолимое движение времени. Пустыня – враждебность бытия. Движение – подразумевает наличие цели за пределами видимого. Теперь все эти символы (сильные, яркие, беспроигрышные символы), помещаются в сюрреалистическую ситуацию: Сизиф сажается внутрь Дерева, которое помещается на Колеса, и усилиями Сизифа Дерево приводится в Движение сквозь Пустыню к неведомой, но бесполезной цели, о чем красноречиво намекает скелет на заднем плане, скелет человека, застигнутого смертью на обратном пути, оттуда, куда движется наш Сизиф. Вывод, отсюда проистекающий, резюмируем в стихотворении.
Пилигрим
Пилигрим
Когда движение вперед
У прошлого в рабах –
Не время властвует судьбой,
Но иллюзорный страх.
Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: totalon
Название изображения: «Пилигрим»
Источник изображения
Так получается, что на протяжении всего жизненного пути нашими поступками и мыслями движет не объективная картина бытия, а лишь наше представление об истинном положении вещей. Представление это субъективно, поэтому каждому живущему приходится находиться по отношению к Миру в положении интерпретатора. Таким образом, автору «Пилигрима» удалось обвести иллюзию вокруг пальца и заставить зрителя интерпретировать интерпретацию, воспринимая сюрреалистическое сочетание открытых символов в качестве отсылки к бренности собственного бытия.
Нектар души
Мировоззрение бывает трех видов: научное, религиозное и художественное. Первые два отметаем сразу за их упертостью и однобокостью, поговорим о художественном. Как постигают мир натуры художественные, поэтические, чувственные, творческие? Вот через эти свои качества и постигают. Они воспринимают все, что происходит с ними, вокруг них и внутри них образно, ассоциативно, эстетически, через вдохновение, просветления, прозрения, ощущения и, главное, через творчество.
Самый простой пример заключается в следующем. Каждому из нас приходилось сталкиваться с трудноразрешимыми проблемами, решать задачи, решение которых спрятано глубоко, отвечать на вопросы, с трудом поддающиеся нашему пониманию, искать ответы там, где нам непривычно быть. Словом, преодолевать сопротивление жизни, с наскока непреодолимое. Как это происходило? Двумя способами. Либо мы размышляли над проблемой на сон грядущий, и утром ее решение отыскивалось как бы само собой. Ученые придумали для этого термин «подсознательно» (хотя сами они не понимают, что это такое), теологи же возлагают ответственность вообще на посторонние духовные сущности, нешептывающие нам путь истинный. Либо мы обстоятельно делились наболевшим с кем-либо, готовым нас выслушать. И в процессе объяснения раскладывали все по полочкам, затем сами с удивлением обнаруживали, что решение-то – вот оно, на поверхности лежало! Без всяких советов со стороны слушающего. Эту особенность нашего мышления ученые объясняют недостаточной логической организацией мозга, теологи – снизошедшей благодатью. Чушь собачья, конечно, и то, и другое.
И те, и другие по-своему правы только в одном: как если бы свинья, роющаяся под дубом, почитала желуди даром корней, а ворона, сидящая на ветке, почитала бы корни – делом свиней. После того как подрытый дуб падает и убивает свинью, ворона воздевает очи горе с соседнего дуба, по-прежнему не обращая внимания на новое хрюканье снизу.
Неправыми же и ученых, и теологов делает игнорирование ключевого фактора, управляющего такими процессами. Этот фактор – творчество. Вся жизнь художника заключена в этом слове. И слово это, увы, пустой звук для ученого и теолога. А ведь засыпая с нерешенной задачей в голове, мы освобождаем свою фантазию от груза физической суеты и творим свободно новые возможности жизни. Ведь, изливая душу другому, мы творим картину своей жизни, сами того не осознавая, наносим мазки на полотно своего сознания. Это и есть проявление творческого, художественного мировосприятия (в самой грубой и элементарной, конечно, форме).
Переходя от теории к практике, отметим, что в действительности таких четких границ мировоззрений, конечно, не бывает. В каждом человеке намешано всего понемножку, и нет среди нас не сомневающихся. Чем более привержен человек одной из описанных позиций, тем ограниченнее его внутренний мир, тем площе его разум и беднее душа. В большей степени это относится к науке и религии, в меньшей – к творчеству. Тем не менее, такой треугольник в человеке – не сущность, а лишь проекция трех качеств, составляющих нашу личность. Два стопа, на которых зиждется наше физическое и духовное равновесие – это разум и вера. И лишь вершина, средоточие, миссия и смысл нашей жизни – на стыке этих противоположностей – волшебный бальзам творчества, точнее – со-творчества Мирозданию. Только через созидание человек реализуется в мире, никак иначе.
Другой вопрос, что способов этого творчества-созидания довольно много, у каждого – свой. Поэтому не будем отрицать очевидной важности синтеза всех предлагаемых жизнью возможностей для созидания. Для иллюстрации описанного давайте представим себе двух ангелов – черного и белого, в чьих руках чаши весов с божественным нектаром созидания, струящимся сквозь их полупрозрачные сущности. Поэтический комментарий к сегодняшней картине – впервые из уст автора изображения, что лишний раз указывает на его талант творить и творчески быть окрыленным…
Души нектар...
Нектар Души несет в себе плоды трудов пути земного.
Им счет ведут два Ангела… А если вдруг
перстом коснется кто одной из чаш?..
В тот миг озноб пронзит мятущуюся Душу,
наполнив водопадом слез радости иль горя
еще живущие сердца…
Автор текста: HoryMa (ХориМа)
Автор изображения: HoryMa (ХориМа)
Название изображения: Души нектар… (из серии *Светографика — Размышления о …*)
Источник изображения
Литературная иллюстрация
Художественные достоинства картины не сразу бросаются в глаза. Впрочем, как и все истинно ценное, глубокое и настоящее, она не кричит, предлагая себя для эстетического наслаждения зрителю. Она шепчет, парит, играет бликами и… вдохновляет. Вот что ценно. Непросто было удержаться от собственного поэтического комментария к этой работе, но автор тут оказался самодостаточен. Добавить нечего. Браво!
Как создать шедевр?
Иногда художнику удаётся выразить идею (или чувство) методами, не имеющими прямого (а то и никакого) отношения к передаваемому. Эти удачи – редки и блистательны. Они – как счастье: если к счастью стремиться намеренно, никогда его не достигнешь, ибо счастье возникает лишь как следствие особого сочетания событий, факторов, обстоятельств, стремлений и страхов. Ненамеренно и неосознанно. Они – как горизонт: если гнаться за ним – не настигнешь, но если Бог наделил тебя зорким глазом и впечатлительной натурой, то ты просто будешь любоваться им, как источником грёз и фантазий. Они – эти удачи – как тень, как деньги, как молодость – их полно кругом, валяются под ногами, и овладеть ими ничего не стоит – при одном лишь условии: если не собираться овладевать ими. Потому что это лишь векторы, проекции чего-то более важного и настоящего, но – не сами ценности.
Представляется, что обозначенное качество – одна из ключевых составляющих ответа на вопрос: «Как создать шедевр?» Если ты не гений и если ответ на такой вопрос существует. Как? Да очень просто! Не надо создавать шедевр. Для того чтобы создать шедевр – не надо к этому стремиться. Надо воплощаться в своей художественной работе самому – искренне и без остатка. Только так и никак иначе: никто не получит шедевр, если задастся целью создать шедевр. Все (или почти все) шедевры случайны. По крайней мере, в наше время. В век трансформации реальности через художественную фотографию и компьютерную обработку изображения.
В минуту, когда мы наслаждаемся гениальной фотографией, нас часто не покидает чувство, что автор её и сам не осознает, что создал. Почему? А потому, что гармония кадра настолько тонка, что сдвинься любой его элемент на миллиметр, окажись оттенок чуть богаче, а резкость чуть мутнее, любая изменённая микродеталь – и впечатление рассыпется и сотрётся. И будет уже непонятно, что нас так тронуло. А посему наделить художника правом гипнотизировать зрителя своим мастерством для нас, зрителей, будет слишком мучительно. Тут что-то не так. Это Господь водил его… мышью 
В качестве иллюстрации приведём такую работу. Измените в ней мысленно хоть что-нибудь. Произойдёт катастрофа…
Художники
Не ракурс искажает фонари,
Не светотень играет облаками,
Но взмах руки – мы в воздухе парим,
Пока не думаем, не помним и не знаем…
Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: Dmitry Voinov
Название: Реквием по мосту
Источник
Литературная иллюстрация
С недавних пор в российских городах появились промышленные альпинисты. Вооружившись ведёрком с краской, кисточкой и валиком, они бесстрашно карабкаются по стенам зданий и преображают фасады. Сидят эти романтики на дощечках, крест-накрест оплетённых канатом. Снизу это выглядит хрупко. Сверху – страшно. И лишь стажёр альпинистской команды, мечтающий когда-нибудь сам взять в руки кисточку и валик, сидя на крыше, знает один секрет. Этот секрет не знает никто из прохожих, а он – знает. Потому что он держит его в руках крепко-крепко, и ни за что не отпустит. Это – страховочный трос, который зацеплен за брезентовый пояс альпиниста под драным верхолазным тулупчиком. И пока стажёр держится за свой секрет, на всякий случай изо всех сил упираясь ногами в парапет, альпинист спокоен. Он тянется к непрокрашенному месту, теряет равновесие… А фотограф из дома напротив случайно делает свой гениальный кадр.
Волшебство
Мастерство современных фотохудожников достигло такого высокого уровня, что грань между живописным полотном и художественной фотографией начала размываться. Это стало заметно, когда выбиралось очередное художественное изображение для сегодняшнего поста: ну, ни к какому из описанных здесь жанров его не отнесёшь. И ведь оно не единственное такое! Впору объявлять об открытии новой рубрики на нашем сайте (кто знает, может, и о начале нового жанра?). Назовём его – Компьютерная живопись. Компьютерная – потому что в основе работы лежит фотография (или несколько фотографий), в той или иной степени отфотошопленных. Живопись – потому что глубина переработки исходного материала достигла той грани, за которой лежит рисование. Другими словами, как ни был бы виртуозен фотограф, и как глубоко бы ни владел он мастерством компьютерной обработки кадра, при неумении рисовать он был бы неспособен достичь того результата, который мы сегодня наблюдаем.
Более того, осмелимся предположить, что мы имеем дело с тенденцией в развитии изобразительного искусства. Картины, созданные путём глубокой проработки исходных фотоматериалов – вот будущее живописи. Будущее, таящее в себе безграничные возможности. Даже представить себе страшно, каких высот может достичь искусство, пойдя по этому пути: одна только трёхмерная графика чего стоит! А если к ней добавить движение, которое, к тому же, ещё будет зависеть от настроения зрителя? Аж голова кружится…
Но сегодня мы с Вами расположились всего лишь на второй или третьей ступеньке этой бесконечной лестницы развития, и в состоянии лишь примечать движения времени, делиться друг с другом наблюдениями и окрыляться фантазией. Поэтому и тема сегодняшних размышлений – Волшебство. Просто Волшебство, которое с нами, в нас и вокруг, здесь, сегодня и всегда…
Волшебство
Волшебной флейты звук неуловимый
В ночной прохладе ощутил цветок –
Вот-вот раскроется…
Лишь ночь промчится мимо
И первый луч озолотит восток.
Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: Brungilda
Название изображения: melody
Источник изображения
Литературная иллюстрация
Вот оно, волшебство летней ночи. Таинственная нимфа тихонько наигрывает свою волшебную мелодию растениям, вдыхая жизнь в прекрасные цветы, что с наступлением утра порадуют всё живое. Её готический головной убор, изысканные изгибы одеяний, фигурки музыканта и улиток – явились, конечно же, из-под руки художника. С тем, чтобы полотно заиграло гармонией и совершенством.
Так, собственно, и прорастают на дереве искусства новые жанры. На сочетаниях достигнутого под волшебством вдохновения рождается будущее. Разве нет?