Акула и стрекоза
Даже при отсутствии гения воображение всегда творительно.
Акула и стрекоза никак не связаны друг с другом. Они не имеют общих черт, обитают в разных средах и ведут непохожий образ жизни. Они никогда не встречаются в реальной действительности. И если спросить первого встречного, какая связь между акулой и стрекозой, по ответу можно будет судить о степени творческого мышления, а то и психического здоровья вопрошаемого. Впрочем, в таком случае многое можно сказать и о самом вопрошающем, не так ли?
Но задавать подобные вопросы необходимо не для того, чтобы выводить суждения о себе или об окружающих. Совмещение несвязанных между собою понятий, обладающих частичной или полной свободой относительно друг друга, порождает созидательные импульсы. Где-то там, в глубине головы задумавшегося над результатом такого совмещения, между нейронами, доселе никогда не взаимодействовавшими, проскакивает электрический заряд. Это микроскопическое событие влечёт за собой цепочку аналогичных маловероятных искорок, которые суммируются в новый взгляд на привычные вещи, побуждая нас схватиться за карандаш, вдарить по клавиатуре или рвануться к музыкальному инструменту, лишь бы успеть зафиксировать наплывшее. Это наваждение жаждет материализации, закрепления, фиксации в этом трёхмерном пространстве, оно просится родиться в этом одномерном времени, ему нужно воплотиться в жизни, стать, быть, начать существовать посредством нас. И пока этот зуд не даёт спокойно сидеть на месте, пока через нас в мир приходят наваждения, чарующие своей новизной, мы живы, ибо воплощаемся в своих творениях.
Какая связь между акулой и стрекозой? Самый грустный ответ, который можно получить, будет звучать примерно так: «Это животные, хищники, обладатели глаз и желудка, имеющие общего предка в дебрях эволюции». Любой другой ответ, преодолевающий пределы этого стандарта, будет радовать и пробуждать. Например: «Гуси, аквариум и соломинка, вот что объединяет стеказулу с акузой».
Акула и стрекоза
Акула и стрекоза
Акуле снится: стрекозой она
На колоске трепещет окрылённо
И дремлет на ветру, удивлена
Собой во сне, зубастою и сонной.
Автор текста:
Автор изображения:
Название изображения: «Лесное озеро»
Сконструированная из скупых, лаконичных элементов, эта работа выразительна своей контрастирующей оранжевостью в чёрно-бежевом обрамлении. И, конечно же, дело здесь не только и не столько в акулах и стрекозах, которые лишь придают сюрреалистическую пикантность предметному составу изображения. На их месте с таким же успехом могли оказаться и другие предметы, столь же нейтральные по своей символической нагрузке, сколь и далёкие друг от друга. Глубину воде, а вместе с ней – и всей этой картине, придаёт контраст оранжевого с окружающей освещённостью пространства. За этой водой спряталось солнце. Но вода так глубока, что светило полностью размыто в её толще. И это несмотря на то, что высокою яркостью света все объекты в воздухе обратились тенями. Так пусть же в глубине наших озарений прячется солнце – тогда о тенях сожалеть не придётся!
Оставаться зайцем
Ехал слепой со своею судьбой,
Даром что слеп, а доволен собой.
Ступая в мир нагим и неимущим, индивидуум довольно быстро обнаруживает себя элементом давным-давно сложившейся системы отношений и ценностей, не имеющей ничего общего с его изначальной нравственной невинностью и интеллектуальной чистотой, а, возможно, и с самим предназначением, данными ему природой. Вместо того чтобы расправить крылья навстречу нравственным идеалам в поиске, в нахождении и в реализации бесчисленных смыслов своего единственного рождения, всякая личность оказывается перед необходимостью преодоления собственной материальной оболочки. Она, эта личность, словно взращивается бытием сквозь несколько уровней, вопреки установленным преградам, продиктованным самим порядком существования.
Сначала человек ведёт растительный образ жизни, не имея возможности воспринимать ничего, кроме источников грубой энергии для своего существования. Затем в его жизни начинает проявляться животное начало, и оно в какой-то момент почти без остатка овладевает его существом: к питанию и размножению прибавляется стремление к доминированию в стаде, жажда власти и обладания. Эти инстинкты уже не связаны с необходимостью поддержания жизни, но пока не имеют ничего общего с предназначением: каждый, достигший этой стадии развития, лишь констатирует своими действиями выполнение программы по поддержанию вида. Наконец, вкусив, индивид задумывается: а ради чего, собственно, всё это? И тут начинается главное: человек либо освобождается от цепких материальных пут, в стремлении к реализации себя как личности, либо, не в силах преодолеть зов плоти, бессильно покидает эту сферу, погружаясь обратно в пучину животного, а то и вегетативного существования.
Для первой ступени жизни необходимы инстинкты, чтобы есть и плодиться. Для второй – разум, чтобы работать локтями и ступать по головам. А вот на третьей ступени уже никак не обойтись без души, которая нужна, чтобы понять и воплотить себя. Излишне напоминать о том, что каждому человеку удаётся разное, и оттого одни из нас примитивны как растения, другие терзаемы неутолимой жаждой животного потребления, третьим удалось вынырнуть, глотнув свободы просветления. Куда интереснее то, что ни одно из этих состояний не встречается в чистом виде, они плавно перетекают друг в друга внутри каждого человека, то озаряя, то затемняя его внутреннее зрение, духовную сущность, осмысленность и одухотворённость его движения от рождения к смерти. И вот, когда иссякает энергия этого движения, и индивид с опытом только первой или второй стадии, нагой и неимущий, отягощённый лишь интеллектуальной грязью и нравственным страданием, покидает давным-давно сложившуюся систему, на поддержание и развитие которой он положил свою бестолковую жизнь, и которую он вешает ярмом неразрешённых противоречий на своих потомков, когда приходит этот неизбежный момент, и сама смерть застаёт его, как всегда, врасплох, то он прячет за спиной жалкую морковку своего куцего жизненного опыта и, прикрывая глаза от нестерпимо яркого прозрения вечности, кричит безумным зайцем: «Господи, за что?!» Но выпустить из рук морковку оказывается не в силах.
Оставаться зайцем
Оставаться зайцем
Реальность расползается по швам,
Разверзнувшись подобьем коридора,
Просвечивает вечность тут и там:
Пора с морковкой расставаться скоро!
Но заячьему сердцу не дано
Морковью жертвовать, как это ни смешно.
Автор текста:
Автор изображения:
Название изображения: «bhakti»
Даже перед лицом смерти заяц останется зайцем, если прожил свою жизнь по-заячьи, на уровне животного существования, удовлетворяя лишь жажду власти и страсть к обладанию. Быть зайцем и оставаться зайцем, вопреки конечности существования – вот вся его миссия и весь ужас его положения. Ну, а зайцу – и заячья смерть. Недаром же из них паштет делают. Который почему-то всё же слегка отдаёт морковью.
Пламя воды
Даже дети теперь знают о том, что мир создан из четырёх стихий: огня, земли, воздуха и воды. Об этом говорят им в школе на уроках по истории религий и культурологи, об этом они узнают из мультиков про фей, повелевающих энергиями, с применением этих атрибутов они организуют свои игровые пространства, фантазируют миры и играют волшебные роли. А вот мир взрослых, к сожалению, организован из иных субстанций, мельче и приземлённее: из денег, которые заменяют мир, из карьеры, которая их приносит, из вещей и еды, которые на них можно купить, из выпивки, секса и телевизора, с которыми от них можно отдохнуть – всё, пожалуй?
Интересен момент, когда в человеческой жизни происходит эта подмена, когда бесконечный волшебный мир вокруг тебя вдруг схлопывается до пределов камеры-одиночки. Ведь не в одночасье же это случается? Конечно, нет. Волшебство восприятия, свойственное ребёнку, угасает постепенно, с приходом ответственности, сначала за себя, а потом – и за близких. А ответственность исподволь и целенаправленно внушается родителями, этими адептами школы жизни. Обучая выживанию, они взращивают узников. Хорошо ли это, плохо ли – так устроена жизнь, схватывающая нас в материальные тиски – с детства и до самой маразматической старости. Но стоит ли вырываться из них? И что там ещё есть, за пределами материального, кроме безумия?
А вот интересно было бы спровоцировать этих ужасных взрослых, спутать им карты. Подсунуть прозрачные деньги, жидкий телевизор или слабительный алкоголь – то есть, наделить привычные ориентиры материального мира несвойственными им качествами. Дезориентированные, они впали бы в детство, и тут бы мы взяли их тёпленькими, показав, из чего на самом деле составлена жизнь на этой планете. Но, поскольку эти фантазии и сами по себе расплывчаты, словно готический туман, поступило предложение провести эксперимент по замещению качеств у первопричинных стихий. Пусть огонь станет твердью, землёю можно будет дышать, в воздухе – плавать, а вода заискрится горением.
Пламя воды
Пламя воды
Чтоб силой своего воображенья
Свободно над землёю воспарить,
Достаточно испить огня горенье
И гладь хрустальных вод воспламенить.
Автор текста:
Автор изображения:
Название изображения: «а-ля Platinum FMD))»
Не имеет никакого смысла придираться к технике исполнения этой работы – любые замечания по этому поводу будут не более чем высосанным из пальца снобизмом. Её сила – в чистоте идеи. Недаром говорится, что всё гениальное просто. Это потому, что суть вещей лежит на поверхности, равно как и счастье-богатство-свобода, и прочие фантастические пейзажи, виднеющиеся у горизонта из зарешёченного окошка нашей камеры. Секрет их достижения лишь в том, чтоб научиться замечать валяющиеся под ногами богатства и обращать их в свет жизненного маяка. В большинстве своём люди не умеют делать этого, и потому, когда сталкиваются со свободной от условностей и чистой до гениальности идеей, начинают рассуждать о технических деталях, ибо не имеют возможности предъявить ничего аналогичного и просто сказать: «Смотри, я тоже свободен, я – творец, как и ты!» Им не хватает даже смелости порадоваться за человека, у которого родилась Идея, они остаются в плоскости доступного своему уровню восприятия и оказываются не в состоянии поднять голову к небу. А ведь подобные вспышки для того и рождаются, чтобы заставить нас покинуть свои уютные камеры-одиночки. И сделать шаг к горизонту.
Индустриальное насилие
Последователи Гигера (см.: и) продолжают развивать свои шокирующие биомеханические фантазии, двигаясь по пути усиления реалистичности, благо технологии создания всё более детальных изображений стремительно развиваются. И тут возникает интересный вопрос: как можно квалифицировать художественное явление, с одной стороны, всеми силами избегающее смысловой связи с реальностью, с другой – стремящееся эту реальность собой подменить путем глубокого детализирования изображений? Складывается впечатление, что это противоречие между формой и содержанием подстёгивается намерением художника спровоцировать у зрителя болезненные ассоциации с личными потаёнными страхами. Ведь никто не будет отрицать, что художественные работы в этом стиле производят сильное впечатление. Но при этом трудно отделаться от подспудной гадливости – такого чувства, которое могло бы возникнуть у постороннего, случайно заглянувшего в анатомический театр в разгар действия. Вот в природе этой гадливости, этого скользкого отрицания действительности и кроется суть проблемы.
Наверное, каждому когда-нибудь приходись быть невольным слушателем какой-нибудь омерзительной физиологической истории, рассказываемой от первого лица (про травмы, например), когда хотелось крикнуть: прекрати, замолчи! А рассказчик тем временем во что бы то ни стало старается досказать, излить, опорожниться: ему без этого нельзя, надо закончить. Тут слушатель – жертва, а рассказчик – насильник, и взаимоотношения их складываются по законам изнасилования. Похоже, что с гигеровскими последователями происходит аналогичное: они стремятся извергнуть из себя нечто физиологически-склизское, постыдное, всесильное и немое, и поместить это в сознание зрителя, причем, насильно. Техничность, корой они достигли на этом поприще, восхищает. Смысл их действий – заставляет содрогнуться.
Индустриальное насилие
Индустриальное насилие
За техногенным мира совершенством
Сквозит позыв к постыдному блаженству:
Болезненным влеченьем к механизмам
Прикрыта сущность физиологизма.
Автор текста:
Автор изображения:
Название изображения: «L51END»
Нагромождения индустриальных абстракций, сращённых с физиологическими элементами некроматического и гиперсексуального содержания – это уже нечто больше, чем классическая провокация мистических художественных школ, построенная на страхе смерти и опасениях перед лицом неизвестности. Вечность, которая разверзается сегодня перед цивилизацией – техногенного характера. И подобные изображения блестяще передают всю чудовищную бессмысленность и неизбежность грядущего. Они смакуют призрачные перспективы беспросветности, в которой всё человеческое окажется погребено под тотальным давлением технологии.
Biomechanoid
Когда-нибудь довольно грубо будет
Механизирован частично человек,
И где в живом машины, а в механизме люди –
Мы перестанем спрашивать навек.
Автор: H.R.Giger
Название: Biomechanoid
Источник: Direless 2001
Puddle
Что – лужа? Зыбких отражений паутина
Бессмысленна. Как вдруг в нее луна
Вдохнет движение: преобразит она
Следов узор в зеркальную картину.
Автор: Escher
Название: Puddle
Источник: Direless 2001
Ограбление Деда Мороза
С Новым Годом, детвора! С Новым Годом, взрослые!
Раздаются со двора вопли Дед Мороза.
Отчего кричал наш дед? Мы уже не дети:
Оттого, что больше нет дедушки на свете.
Автор: Jean-Baptiste Monge & Erle Ferronniere
Название: неизвестно
Источник: Direless 2001
Последний подарок Деда Мороза
Идите сюда, ребятки,
Возьмите подарок – вот!
Сейчас поиграем в прятки.
Устрою вам Новый год!
Автор: Jean-Baptiste Monge & Erle Ferronniere
Название: неизвестно
Источник: Direless 2001
Мнимые Деды Морозы испортили девочке Новый Год
Веселье в разгаре, и кажется нам,
Что мы веселимся, как дети.
Но если ребенок увидит бедлам –
Нет монстров ужасней на свете!
Автор: Jean-Baptiste Monge & Erle Ferronniere
Название: неизвестно
Источник: Direless 2001
Balcony
Автор: Escher
Название: Balcony
Тема: Пространство набережной обжитой искажено повышенным вниманьем к одному из окон. На высоте шестого этажа поверхность побережья вздулась. Цветок, растущий на балконе, стал центром пира. Окон решето раздвинулось и растянулось. Так сосредоточенье наблюдателя способно изменить структуру мира.
Источник: Direless 2001