Копирайтер как демон современности
Копирайтеры владеют нашими умами, влезают в мозг через глаза и уши и поглощают духовное начало. Это они, как назойливые мухи, навязывают обывателю слоганы, понятия и, в конце концов, жизненные ценности. Это они ежечасно терзают свои ноутбуки, выдавая бизнесу на гора очередной креатив под новые товары и торговые марки. Это они населяют информационное пространство псевдосущностями, не содержащими в себе никакой оправдывающей реальности. Это они искушают нас, развращают и меняют нас, достают, переделывают и кладут обратно. Заставляют носиться с выпученными глазами по супермаркетам, прилипать к экранам, влезать в кредиты и подсчитывать, засыпая. Демоны, одним словом.
Хотя, если смотреть шире, копирайтеры и сами – винтики системы потребительского общества, и, будучи творческими людьми, по большому счету отличаются от обычных граждан лишь спецификой своего труда. Но труд этот наемный, и им также, как и всем, приходится бороться за кусок хлеба. И в этой вечной суете куда уж там задумываться о последствиях своей деятельности! Выходит, извинительно.
Другой вопрос, что общество, как саморегулирующаяся система, должно, по идее, выработать охранительные механизмы против рекламной заразы, а также – против нивелирования языка и опустошения душ, как естественных следствий развития потребительского мировосприятия. Кто же встанет на защиту и пойдет в бой? Ответ очевиден: другие творческие люди, креативщики, художники. И, коль скоро наши рассуждения, так или иначе, всегда вертятся вокруг современного изобразительного искусства (и его актуальной составляющей – художественной фотографии), давайте обратим наш интерпретаторский взор на очередную картину. Которая, как вы уже догадались, являет собой портрет копирайтера и выступает элементом культурного противовеса засилью рекламы в современном мире...
Мальчики уходят в вечность
Почему именно мальчики в нашем культурном сознании стали символом детства? Вы не замечали, что именно мальчик – ребенок? И именно мальчика рисует воображение, когда мы говорим о подростках, о юности и даже – о молодости? Конечно, не всегда, не исключительно и не у всех, но – все-таки, мальчику наша цивилизация поручила миссию представлять детство. Почему?
Возможно, потому, что контраст между мальчиком и мужчиной слишком ярок, слишком глубок, слишком выразителен. Ведь девочка, даже самая маленькая – уже маленькая мама. Она тренируется реализовать свое воплощение с раннего возраста. Как только в ее руках оказывается кукла, она – уже воплощение материнства. Мы смотрим на нее и говорим друг другу: «маленькая мама». И тем самым уже невольно вычеркиваем ее из символики детства.
С мальчиками – не так. Мальчик – ребенок. Он не готовится, не тренируется и не похож. Он – ребенок, который играет. И тем больнее нашему суперкультурному эго надевать на этого вчерашнего ребенка хаки, всучать ему палку-убивалку и отправлять его на войну под лозунгом «Убей. Или будешь убит».
Вот здесь и рождается этот контраст, потому что никому в голову не придет, глядя на мальчика в песочнице, сказать: уже почти мужчина, убьет и и убит будет. И мы, культурные и трусливые, погружаемся в сладостный самообман, и не говорим этих слов, и чувствуем, извиняясь перед самими собой, что именно мальчики для нас – дети. И детство. И юность.
В этом пассаже кроется ответ на другой вопрос, который может заинтересовать многих ценителей искусства замечательного индонезийского фотографа . Почему на всех его работах – мальчики? Да просто потому, что мальчики уходят в вечность, и, расставаясь с детством, мы провожаем воображаемых мальчиков в туманную бесконечность, навсегда прощаясь с собственной юностью.
Сегодня в поле нашего зрения – одна из самых выразительных работ талантливого индонезийца. Она называется «Hope» («Надежда»), и сейчас мы попробуем понять, почему...