Волшебство
Мастерство современных фотохудожников достигло такого высокого уровня, что грань между живописным полотном и художественной фотографией начала размываться. Это стало заметно, когда выбиралось очередное художественное изображение для сегодняшнего поста: ну, ни к какому из описанных здесь жанров его не отнесёшь. И ведь оно не единственное такое! Впору объявлять об открытии новой рубрики на нашем сайте (кто знает, может, и о начале нового жанра?). Назовём его – Компьютерная живопись. Компьютерная – потому что в основе работы лежит фотография (или несколько фотографий), в той или иной степени отфотошопленных. Живопись – потому что глубина переработки исходного материала достигла той грани, за которой лежит рисование. Другими словами, как ни был бы виртуозен фотограф, и как глубоко бы ни владел он мастерством компьютерной обработки кадра, при неумении рисовать он был бы неспособен достичь того результата, который мы сегодня наблюдаем.
Более того, осмелимся предположить, что мы имеем дело с тенденцией в развитии изобразительного искусства. Картины, созданные путём глубокой проработки исходных фотоматериалов – вот будущее живописи. Будущее, таящее в себе безграничные возможности. Даже представить себе страшно, каких высот может достичь искусство, пойдя по этому пути: одна только трёхмерная графика чего стоит! А если к ней добавить движение, которое, к тому же, ещё будет зависеть от настроения зрителя? Аж голова кружится…
Но сегодня мы с Вами расположились всего лишь на второй или третьей ступеньке этой бесконечной лестницы развития, и в состоянии лишь примечать движения времени, делиться друг с другом наблюдениями и окрыляться фантазией. Поэтому и тема сегодняшних размышлений – Волшебство. Просто Волшебство, которое с нами, в нас и вокруг, здесь, сегодня и всегда…
Волшебство
Волшебной флейты звук неуловимый
В ночной прохладе ощутил цветок –
Вот-вот раскроется…
Лишь ночь промчится мимо
И первый луч озолотит восток.
Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: Brungilda
Название изображения: melody
Источник изображения
Литературная иллюстрация
Вот оно, волшебство летней ночи. Таинственная нимфа тихонько наигрывает свою волшебную мелодию растениям, вдыхая жизнь в прекрасные цветы, что с наступлением утра порадуют всё живое. Её готический головной убор, изысканные изгибы одеяний, фигурки музыканта и улиток – явились, конечно же, из-под руки художника. С тем, чтобы полотно заиграло гармонией и совершенством.
Так, собственно, и прорастают на дереве искусства новые жанры. На сочетаниях достигнутого под волшебством вдохновения рождается будущее. Разве нет?
В поисках смысла
Интерпретируя художественные изображения, мы постоянно анализируем символы, отыскивая смыслы. Ведь всякая картина, рисунок, фотография рождаются не на пустом месте. Это – результат творческого акта, итог переосмысления художником действительности, истечение на полотно его ощущений, полученных от жизни. И ключевой вопрос на пути между художником и зрителем состоит в том, насколько схожими будут ощущения творца и зрителя – на входе и выходе. Этот вопрос чаще всего остаётся риторическим, поскольку художник либо сам не слишком ясно осознаёт свои ощущения и потом удивляется нашим интерпретаторским изыскам: ничего себе, мол, накопали, а я и не думал. Либо зритель оказывается наделён диссонирующим опытом, и видит в работе подчас прямо противоположное тому, что мыслил художник.
А что же гении? – спросите вы. – Каким образом им удалось воплотить своё мировоззрение так, что ахнули все? Полноте, – ответит вам Imageserver. – Бросьте. Нет такого художника, который объективно тянет на гения по сравнению с неизвестными самородками. Просто ему, как и мегаписателям, и миллиардерам, посчастливилось оказаться в нужном месте в нужное время. И вот теперь мазня Пикассо почитается за высшую художественную ценность. И не дай бог кому-нибудь ляпнуть, что король-де голый. Закусают. Посему будем мирно считать, что Пикассо создал не произведения искусства, а трудноподделываемые крупные купюры. Чеки. Ха-ха.
Возвращаясь к тонкой нити, связующей мировосприятие художника и впечатление зрителя, давайте обратим внимание на удивительный факт: среди художников встречаются спекулянты, играющие на символах, не в силах овладеть ускользающими смыслами. Осознавать такие явления важно, для того чтобы научиться отличать произведение искусства от поделки. Ведь кич (попса) берёт на вооружение самые яркие метафоры, потому что хочет быть доступным массе. А художник, стремящийся к признанию, но не обладающий талантом или мастерством, будет невольно пресыщать свои работы символами, множа кич и разрушая вкус.
Что стоит, например, повесить дверь посреди облаков, в проёме разместив полянку, а вокруг – бабочек? Впечатать лицо в зрачок? Прицепить обнажённой модели крылышки? Все эти явления опасны, потому что превращают тонкие материи мира в кричащую пошлость. Поэтому внятно различать идейную бедность и ограниченность мастерства – наша главная задача. Для тренировки навыка давайте изучим сегодня картину, неоднозначно располагающуюся на границе между «для» и «во имя»…
Creation
Горит звезда в конце пути:
Достичь её по силам мне!
Но то, к чему стремился ты –
Всего лишь блики на стене.
Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: xLeONx
Название изображения: «Creation»
Источник изображения
Литературная иллюстрация
И вот, глядя на скопление символов в одном изображении, давайте попробуем вывести из этого сочетания художественную идею и отыскать смысл картины. Фигура размышляющая, фигура удаляющаяся (она же, дважды), звезда, дорога, небо, птицы, часы, осыпавшаяся штукатурка (от всего этого), торшер, мотыльки, граммофон и мольберт. Разгадать такой ребус было бы нелегко, если бы автор работы не написал бы его отгадку поверх всего собрания предметов. Этакая бирочка: «Ботинки детские, демисезонные, 3 р. 20 коп., ГОСТ, размер, фабрика». Для тех, кто не понял. То есть, на первый взгляд, получается, что картина не имеет художественной ценности. Однако…
Однако если рассматривать ее как иллюстрацию к литературному произведению, носящему название, например, «Философия творчества», тогда всё неожиданно встаёт на свои места и изображение приобретает смысл – ясный и однозначный. Другими словами, в качестве иллюстрации работа идеальна.
Но самый интересный вопрос в том, что и картина, и монография – создавались как совершенно самостоятельные произведения, никак друг с другом не связанные. И что тогда было бы с картиной, если бы она не нашла для себя такое гармоничное место? Как вы думаете?