Игры с параллельными мирами
В способах совмещения портрета с посторонними элементами фотохудожники нынче поднаторели: что ни портрет, то через раз дополнен чем-то кстати и некстати. Зачем? Вопрос непраздный, поскольку касается многих, а однозначного ответа (как и все наши вопросы) не имеет. И, тем не менее, попробуем предположить, отчего тянется рука к монтажной программе.
На первый взгляд, можно подумать, что происходит это от неуверенности в собственных творческих возможностях. Вот, сфотографировал модель – а не шедевр. Дай-ка, чайник там, или комод прифотошоплю. Будет хоть оригинально. Вторая версия – такая же неприятная: художественное безвкусие, неспособность разглядеть в собственном творении эстетические достоинства. Несмотря на то, что они там есть. И начинаются всякого рода эксперименты, которые превращают изначально удачный кадр в нагромождение лишних деталей.
Конечно, бывает и так. Но основная наша версия не имеет отношения к первым двум, и будет состоять в ином.
Представляется, что тяга к овеществлению, опредмечиванию портрета проистекает из желания наделить свою работу материальным, уловить тонкую грань между реальностью и зазеркальем. Так бывает иногда в поезде, когда сумерки за окном играют с отражением внутривагонья в изящные прятки, и кажется, что обе реальности пересекаются на плоскости стекла, и уже боишься перепутать истинное с воображаемым…
Ни слёз, ни истины, ни боли
Бывает, словно осень нашептала:
Букет перед окном поставь безликий,
Вернись сквозь отражение к началу,
Заметив слезы. Или только блики.
Автор текста: imageserver.ru
Автор изображения: Big
Название изображения: morn
Источник изображения
И если гипотеза под №3 верна, то в этой работе, как и во многих, ей подобных, вся прелесть в том, что средоточие смысла отодвинуто с плоскости полотна на воображаемую плоскость оконного стекла, где отражения смешиваются с воображением. Это придает кадру сопричастность к таинству параллельных миров и потому берет зрителя за живое. Разве не так?
Красиво и страшно. Москва. Пугающее великолепие.
Вопрос о красоте страха встал перед художником не сегодня. Есть что-то болезненно-привлекательное в самой невообразимой жути, вы не замечали? В чем природа этого явления, какое отражение находит оно в изобразительном искусстве современности? Попробуем разобраться.
Например, что влечет нас к мерзостям? Почему трудно отвести взгляд от драки на улице? Что заставляет нас вглядываться в детали туалета – в прямом и переносном смысле слова – какого-нибудь бомжа? А что веселого в собачей свадьбе или возбудившемся коне? А не случалось ли вам со странным чувством задумчиво застывать над выгребной ямой в деревенском сортире? И что хорошего в анатомическом театре? Etc.
Надо полагать, что узел этот развязывается по-разному. В искусстве – при помощи феномена «красавица и чудовище»: чем глубже контраст между прекрасным и безобразным, тем явственнее ощущаешь полноту жизни, тем больше возможностей для выбора, тем заметнее сходятся противоположности. В общем – красота безобразного – это сила чувства, свобода ощущений и полнота жизни.
Сегодня мы покажем это на примере фотографии ночной Москвы, сделанной из иллюминатора самолета. Зрелище пугающее и завораживающее. Соединяющее в себе красоту исполинской мощи гигантского мегаполиса с отвратительным холодком омерзения ко всему, чем живет этот муравейник. Мы с вами. Жизнь и смерть. Свет и темень. Мысль и безумие. Любовь и одиночество. В общем, противоречивый портрет цивилизации. Вглядитесь…
Паутина Москвы
Паутина Москвы
Светящимся чудовищем пятно
Раскинулось на километры ночи.
Душа и сердце для страны оно?
Иль метастаза Родину так точит?
Автор текста: imageserver.ru
Автор изображения: Valery Znamenschikov
Название изображения: «Паутина Москвы»
Источник изображения
Мистического трепета кадру добавляет невероятно удачно вписавшаяся тень от крыла самолета с зазубринами двигателей, впившихся в тело города. От этого его облик стал еще более хищным и прямолинейным. А еще – ночное время, скрывающее от глаза зелень парков. Только желтый и черный. И – то ли путеводной, то ли смертельной звездой над ним – габаритный фонарь железной птицы. Пейзаж, достойный размышления.