Эротическое молоко
Для каждого, кто чувствует искусство, мыслит образами и шагает по жизни творчески, не составит особого труда отделить эротику от порнографии: это всего-навсего есть навык отличать возвышенное от вожделенного. Тому, у кого такого навыка нет, не позавидуешь: все его потуги разобраться в «приличном» и «неприличном» сродни бестолковому мычанию гонимого на бойню теленка: он чувствует, что что-то идет не так, но квалифицировать происходящее не в состоянии. Грустно, что таких телят вокруг слишком много, и слишком многое делается для того, чтобы их стало больше. Впрочем, тут ничего особо не поделаешь: обыдленность впитывается с молоком матери.
Кстати, о молоке. Именно эта животворящая жидкость выступает олицетворением вдохновляющего творческого начала у камерного искусства. Если мир внешний для художника – словно морской пейзаж со всеми его многообразными состояниями, то колыбель внутреннего мира – это молоко. Наша первая пища, наша последняя пища. Потому – олицетворение пищи духовной. Есть еще, правда, надломленный хлеб, но эта традиция сформировалась позднее, когда молоко уже тысячелетиями текло по творческим жилам человека.
Молоко – это еще и жизнь, тепло, безопасность. Молоко – это чистота, абсолют и утоление. Утоление жажды, голода и страсти. Эстетическое разрешение нашего конфликта с внешним миром. Именно молоко разбрызгивается жемчужной короной, как никакая другая жидкость (это видно на быстрых фотографиях). Именно молоко для нас – идеально белое цветовое решение. И именно молоко невозможно воспроизвести вне сосца, искусственно, синтетически.
И потому, как только молоко включается художником в эротическую игру, зритель оказывается безоружен перед неразрешимым, томительно сладким, желанными и отталкивающим сочетанием: в его губах вновь ощущается материнский сосок, в его ноздрях – аромат материнского тепла, а в его давно уже сформировавшемся теле – еканье эротического пульса. И над всем этим парит эстетическое восхищение совершенством или тем, что этим совершенством стремится быть или хочет казаться.
И не дай бог художнику тут соврать: малейшая фальшь в таком тонком, эротически-молочном сочетании грубым скальпелем взрежет эстетическую роговицу зрителя, и польется ему в душу не молоко, а смрадная болотная жижа. Сегодня этого не случилось. Перед нами – работа мастера, на которую стоит оглянуться каждому, кто собирается плеснуть на модель молока и посмотреть, что из этого выйдет.
Сливки
Не шелк, не бархат, не вуаль:
Изгибы тела так легко
Облиты и обойдены.
Как молоко, как молоко!
Автор текста:
Автор изображения:
Название изображения: Сливки
Ну, а что касается сливок – так это выжимка, самое жирное, что есть в молоке. Конфеты со сливками. Клубника со сливками. Клубничка. Наверное, автор изображения прекрасно отдает себе отчет в уровне своего мастерства, поэтому так и назвал работу. Ведь это – лучшее, что можно было выжать из сюжета. Мастер-класс. К тому же, эротика – все-таки не молочная субстанция, а сливочная. Простим художнику это допущение, пусть хоть сливки на деле желтые, а не белые. У него была причина к такой терминологии. А у нас зато появился достойный повод насладиться чистой эротикой и осмыслить роль молока в эротическом аспекте бытия. Право, достойный повод.
Загадка времени
Время загадочно. Оно непостижимо. Законы протекания событий, странные совпадения и разрушенные мечты – всё это пугает человека. Всё это – признаки течения времени. Абстракция, которую невозможно ощутить, но по законам которой мы существуем. И вся наша жизнь – движение. Движение прочь из прошлого навстречу настоящему. И время, его бессменный соглядатай, руководит этим движением, направляет нашу жизнь, довлеет над нами. И получается, что нечто, в форме непреложного закона, который невозможно осознать, составляет нашу сущность, вне которой нас нет, вне которой, иными словами, – безвременье.
А раз время так удивительно и важно для человека, то человек не мог обойти его своим вниманием, попытаться объяснить его себе, и если не постичь, то хотя бы договориться с природой бытия, дабы не превращать свое существование в непрерывное недоумение.
Договориться с собой можно по-разному. Иные прячут голову в песок и делают вид, что проблемы нет, раз они ее не видят. Другие погружаются в науку. Но что есть наука как не попытка подогнать под наши скудные шесть чувств бесконечно сложную картину мира? Потому ведь наука и грешит отрицанием непонятного, хоть это отрицание и ненаучно, если разобраться. Досадный и смешной парадокс! А некоторые люди объясняют все себе могуществом Создателя и слепо успокаиваются, что делает их сродни первым, тем, что с головой в песке. Так что же делать? Пожалуй, здесь, как всегда, нас выручит искусство: и творчество, и созидание, и любовь – все, что движет искусством.
Человек создающий, человек творящий – вот следующая ступень после хомо сапиенсов. Вот способ познания мира, и себя в этом мире. И средство избежать постыдного компромисса между разумом и совестью. И смысл существования, и жизни, и борьбы. С этих позиций и следует овеществлять непознаваемую абстракцию времени и проникать в ее тайны. И художники делают это. По-разному, с разным успехом и противоречивыми результатами, но они, человеки создающие, достигают того, чего не дано достичь человекам разумным. И сегодня перед нами – одно из таких достижений.
Отрезок времени
Сюрреализм – не способ бытия,
Но средство ощутить его мгновенье,
Из будущего в прошлое летя,
Вздохнув на миг, чтоб продолжать движенье.
Автор текста:
Автор изображения:
Название изображения: отрезок времени
Итак, само понятие «отрезок времени» разворачивается здесь перед зрителем в своей нелогичности и фатальности. Каков по размеру отрезок этого бесконечного движения в одном направлении, в котором уместился застывший в полете камень? Ничтожно мал. Ноль. Но мы-то с вами, со всеми нашими движениями души, страданиями, сомнениями и открытиями, со всей своей жизнью – точно как этот камень, словно застыли на полотне художника на мгновение, ничтожно малое по сравнению с масштабом времени, от самого рождения до самой смерти, со всем, что в нашу жизнь вместилось – оп! Мелькнула вспышка, и вот нас нет.
А время продолжает длиться. Его громада пробирается сквозь нас, и в каждом миге его неуловимого потока есть просто камень, застывшей в полете, и просто человеческая жизнь, вместившая в себя всё. И суть обоих этих явлений перед лицом вечности, увы, одинакова. Увы.