Избушка-норушка
Сегодня последняя пятница 2009 года, а значит, коль скоро мы пишем по пятницам, следующий выпуск Журнала художественных интерпретаций наши читатели увидят уже 1 января. Стало быть, пришла пора подвести некоторые итоги уходящего художественного года и задуматься о годе грядущем.
В этом году удалось окончательно определиться с форматом выпусков. Каждую пятницу наши читатели получают очередную картину и философско-поэтический комментарий к ней. Картины всегда такие, где есть, чем полюбоваться и над чем задуматься. Рассуждения всегда являются комментарием к художественному решению, его воплощению, а также – к тем чувствам и мыслям, которые оно вызывает. Стихи – квинтэссенция всего этого, плюс личные ощущения автора.
В будущем постараемся придерживаться избранного формата, поскольку он представляется удачным. Что касается изменений, то, скорее всего, обновим дизайн сайта, если удастся найти что-то подходящее, поскольку сегодняшний – не соответствует стилю текстов и изображений.
В качестве новогодней открытки с самыми добрыми пожеланиями примите Избушку-норушку, под сугробом, да с дымком.
Избушка-норушка
Избушка-норушка
Тишиной морозной лес ночной укрыт.
Огонёк в избушке – кто же там не спит?
Кто среди сугробов топит печь и ждёт?
Это к нам собрался в гости Новый год!
Автор текста:
Автор изображения:
Название изображения: «ЛЕСНАЯ СКАЗКА ЕРГАКИ»
Длительная выдержка, с которой сделан этот уютный снимок, придала струйке печного дыма стремительную мощь парового котла. Почему же эта деталь не воспринимается странностью? Просто потому, что замечать радостное и не огорчаться помехам – тоже искусство. Подвластное и зрителю, и художнику. Но если со зрительским настроением всё понятно, то секрет мастерства художника давайте так и оставим – новогодней тайной.
Пламя воды
Даже дети теперь знают о том, что мир создан из четырёх стихий: огня, земли, воздуха и воды. Об этом говорят им в школе на уроках по истории религий и культурологи, об этом они узнают из мультиков про фей, повелевающих энергиями, с применением этих атрибутов они организуют свои игровые пространства, фантазируют миры и играют волшебные роли. А вот мир взрослых, к сожалению, организован из иных субстанций, мельче и приземлённее: из денег, которые заменяют мир, из карьеры, которая их приносит, из вещей и еды, которые на них можно купить, из выпивки, секса и телевизора, с которыми от них можно отдохнуть – всё, пожалуй?
Интересен момент, когда в человеческой жизни происходит эта подмена, когда бесконечный волшебный мир вокруг тебя вдруг схлопывается до пределов камеры-одиночки. Ведь не в одночасье же это случается? Конечно, нет. Волшебство восприятия, свойственное ребёнку, угасает постепенно, с приходом ответственности, сначала за себя, а потом – и за близких. А ответственность исподволь и целенаправленно внушается родителями, этими адептами школы жизни. Обучая выживанию, они взращивают узников. Хорошо ли это, плохо ли – так устроена жизнь, схватывающая нас в материальные тиски – с детства и до самой маразматической старости. Но стоит ли вырываться из них? И что там ещё есть, за пределами материального, кроме безумия?
А вот интересно было бы спровоцировать этих ужасных взрослых, спутать им карты. Подсунуть прозрачные деньги, жидкий телевизор или слабительный алкоголь – то есть, наделить привычные ориентиры материального мира несвойственными им качествами. Дезориентированные, они впали бы в детство, и тут бы мы взяли их тёпленькими, показав, из чего на самом деле составлена жизнь на этой планете. Но, поскольку эти фантазии и сами по себе расплывчаты, словно готический туман, поступило предложение провести эксперимент по замещению качеств у первопричинных стихий. Пусть огонь станет твердью, землёю можно будет дышать, в воздухе – плавать, а вода заискрится горением.
Пламя воды
Пламя воды
Чтоб силой своего воображенья
Свободно над землёю воспарить,
Достаточно испить огня горенье
И гладь хрустальных вод воспламенить.
Автор текста:
Автор изображения:
Название изображения: «а-ля Platinum FMD))»
Не имеет никакого смысла придираться к технике исполнения этой работы – любые замечания по этому поводу будут не более чем высосанным из пальца снобизмом. Её сила – в чистоте идеи. Недаром говорится, что всё гениальное просто. Это потому, что суть вещей лежит на поверхности, равно как и счастье-богатство-свобода, и прочие фантастические пейзажи, виднеющиеся у горизонта из зарешёченного окошка нашей камеры. Секрет их достижения лишь в том, чтоб научиться замечать валяющиеся под ногами богатства и обращать их в свет жизненного маяка. В большинстве своём люди не умеют делать этого, и потому, когда сталкиваются со свободной от условностей и чистой до гениальности идеей, начинают рассуждать о технических деталях, ибо не имеют возможности предъявить ничего аналогичного и просто сказать: «Смотри, я тоже свободен, я – творец, как и ты!» Им не хватает даже смелости порадоваться за человека, у которого родилась Идея, они остаются в плоскости доступного своему уровню восприятия и оказываются не в состоянии поднять голову к небу. А ведь подобные вспышки для того и рождаются, чтобы заставить нас покинуть свои уютные камеры-одиночки. И сделать шаг к горизонту.
Беззащитность
Большинству проживающих в умеренном континентальном климате, например, в России, и в голову не придёт провести ночь на улице – не побродить, а именно переночевать. Люди не знают, как это сделать даже в городе и даже летом (разве что перебравшие), не говоря уже об осеннем лесе, например. Трудно себе вообразить, что будет с горожанами, если вдруг пропадёт электричество, тепло, вода. То есть, неожиданно и насовсем, без перспектив на возвращение. Наверное, случится страшное: дикость, мародёрство, убийства и людоедство. Потом – комендантский час, толпы беженцев и диктатура. И всё только потому, что человек беззащитен физически и дик социально. Голый безоружный человек в объятиях природы беспомощен: ему способна навредить любая козявка, в то время как сам он не сможет убить даже зайца. И потому-то обнажённое тело на лоне природы столь символично. Если это тело, конечно, изображено в художественной, а не порнографической манере.
Где-то в 70-80-х г.г. прошлого века в СССР попадался журнал под названием «Фотография в США». Сейчас уже невозможно вспомнить, было ли это периодическое издание или просто книга. Он содержал удивительно яркие и техничные для своего времени снимки: капля молока, разбивающаяся в корону на красной скатерти, регбисты в полёте за продолговатым мячом… А на одной из последних страниц был напечатан чёрно-белый снимок, по художественной силе превосходящий все остальные, действительно очень интересные работы. Там, посреди леса, в листьях папоротника лежал обнажённый ребёнок, девочка лет трёх или пяти. Она лежала на животе, и зрителю были видны лишь её спина и волосы. Поражало чувство беззащитности, которое буквально кричало из этого снимка.
С тех пор прошло много лет, и за это время подобная трактовка обнажённой натуры встречалась крайне редко. Почти каждый художник или фотограф, помещающий свою модель в объятия дикой природы, стремится подчеркнуть её, модели, эротизм: мелькнуть соском или лобком, приманивая взгляд зрителя совсем не тем, чем следовало бы. В погоне за дешёвыми утилитарными решениями художники забывают об истиной силе художественного, рождающейся на контрасте гладкости кожи и – грубости коры, корней и земли. Для них природа – лишь фон для половых органов, никак с телом не связанный. И в этом их трагическая ошибка: субретка в постельной позе, место которой на диване или на сцене, попала у них на свежий воздух, и оттого природа выглядит лишь ширмой на фоне эротики.
Истинная сила такой композиции проявится лишь тогда, когда всякий эротизм будет намеренно вычеркнут из полотна. Только тогда картина заиграет трагическими красками и пленит зрителя по-настоящему. Но для этого художнику придётся отказать себе в соблазне эротического обжорства, а сосредоточится на пейзаже и гармонии.
Беззащитность
Беззащитность
Туманом опровергнут горизонт.
Осеннее безмолвие нечётко.
Застыла нимфой ты над гладью вод.
За утро сизое не шелохнулась лодка.
Автор текста:
Автор изображения:
Название изображения: «Тишина»
Величественное спокойствие воды на этом снимке невероятно выразительно. Туман навевает таинственности. Поза модели беспомощна. И не задуматься над тем, что же произошло, просто невозможно. Отказ от эротизма открыл дорогу сюжетности и подчеркнул гармонию пейзажа. Теперь природа перестала быть ширмой, превратившись в персонажа загадочной истории, события которой зритель домысливает сам.
Головокружение
Чувство головокружения – не того, фигурального, что бывает от успехов, а самого обычного, физиологического, связного со сбоями в работе вестибулярного аппарата – знакомо каждому. Стоит прокатиться на каруселях-кораблях-самолётах, забраться повыше или даже просто резко вскочить со стула, как головокружение тут как тут, напоминает нам о бренности тела, о неестественности природы прямохождения и вызывает ассоциации с перепоем, когда пространство начинает водить вокруг нас хороводы, и задача удержаться на ногах обретает черты теоремы Ферма. Всё это наделяет чувство головокружения особым статусом размытости сознания, тонким местом в устойчивости бытия, окном в иное измерение. А раз так, то, как и всякая подобная проплешина в реальности (это и геометрические парадоксы, и погребальные рассуждения, и медитативные практики, и разного рода опасные для здоровья жидкости и порошки), головокружение не может не интересовать художников, в большинстве своём питающих слабость к потустороннему и тайно мечтающих создавать гипнотические полотна, овладевающие зрителем до самого сфинктера. Поэтому, как только у фотографа появляется возможность запечатлеть бездну колодца, забраться на вершину небоскрёба или размазать по кадру вечерние огоньки, он немедленно делает это, пытаясь угнаться за тайной овеществления неуловимого.
А ведь есть достаточно прямолинейный метод, позволяющий вмешаться в работу зрительского внутреннего уха, отвечающего за чувство равновесия. Прямолинейный, но с технической точки зрения достаточно сложный. Если тщательно смазать по кругу фон вокруг центральной фигуры художественного изображения, или даже просто крутануть фотокамеру на долгой выдержке вокруг фокуса, то можно добиться рождения таких внушительных глубин, что перед этим полотном станет в буквальном смысле трудно устоять. И каким же волнующим будет для автора такого изображения вид поспешно усаживающихся на заботливо приготовленные скамеечки зрителей, которые окажутся просто не в силах удержаться на ногах перед величием его мастерства.
И в час такого головокружительного триумфа художник запросто впадёт в иллюзию, что оказался в силах расшевелить в себе и в зрителе внутреннее зрение, разбудить внутренний слух. Хотя на деле за прозрение он принимал лишь раздражение внутреннего уха. И не учёл, что за внутренние слух и зрение отвечает не тот орган, что за наружные. Хотя терминология и подкупает.
Головокружение
Головокружение
Играя с отражением,
Жонглируя вращением,
Достигнуть просветления
Художники спешат.
Но страхи и сомнения
И головы кружение
До головокружения,
До голого кружения
Доводят и кружат.
Автор текста:
Автор изображения:
Название изображения: «В поисках равновесия»
Фокус изображения и центр головокружительного вращения в этой работе – женская грудь, и даже конечности фигуры и линии одежды здесь гармонично сливаются с воображаемыми радиусами, сходящимися в её центре. Модель балансирует на одной ноге, а моменты вращательного движения рук и ног элегантно схвачены в крайних точках – всё работает на вращательный момент. Вглядываться в такую картину – одно удовольствие. Сначала голова идёт кругом по чисто физиологическим причинам, но уже скоро воображение высверливает в центре вращения отверстие, через которое, как через дверной глазок, в зрительскую душу заглядывает многомерное и вкрадчивое шевеление, имя которому – безумие.