Игристый выстрел
В таком напитке, как шампанское, главное – не вкус, не запах и не цвет, не сорт, не возраст и бренд, и даже не цена. Главное – пузырьки. Смысл существования игристого вина в том, чтобы создавать ощущение праздника. Бутылка шампанского таит в себе заряд экспрессии: с ожиданием взрыва, с шумом вылетевшей пробки, с брызгами водяного салюта, с облегчением от того, что никому не выбит глаз и не разбита люстра, со стремительно вырывающейся из объятий бокала пеной, с приторными лужами на столе, на полу и на стульях, с липкими пятнами на юбках и брюках, со щекотанием в носу после первого глотка – разве со всем этим возможно удержаться от улыбки и ощущения полноты жизни? Трудно даже представить себе угрюмо надирающегося в одиночестве алкоголика с бокалом шипучего вина в руке. Также нелегко, скажем, встречать бой новогодних курантов со стопкой водки или, того хуже, под пивко – нет ощущения праздника. А всё потому, что шампанское – символ, причём, как оказалось, с целым десятком атрибутов, о которых не отдаёшь себе отчёта, пока не попробуешь обратного.
И кружит голову шампанское не потому, что углекислый газ способствует быстрому всасыванию алкоголя через стенки желудка – эту глупость придумали те, кто считает тайну жизни математически обозримым комплексом биохимических процессов. Те же, кому ведомы тайны любви к прекрасному и светлое блаженство единения с бытием, знают, что придираться к свойствам конкретной бутылки так же глупо, как сетовать на цвет туалетной бумаги, поскольку предназначение этих предметов в другом.
Поэтому, когда мы утверждаем торжество осмысленности в каждой новой секунде своего существования за счёт атрибутов, не всегда очевидных в этом своём предназначении, тогда нам и открываются новые горизонты реальности, и невиданные фантастические пейзажи внутренней удовлетворённости насыщают каждый наш вдох. Вот почему капитан Врунгель оказывается на коне, отсалютовав несколькими ящиками дешёвого шампанского, в то время как капитан «Чёрной каракатицы» смакует одну-единственную бутылку, которая стоит дороже всех врунгелевских ящиков, вместе взятых, и никак не поймёт, почему жизнь не становится слаще.
Игристый выстрел
Игристый выстрел
На полную катушку живи, чтоб знать – ты был!
Не высохнет бокал, пока ты повторяешь:
Не экономьте чувства, не берегите сил –
Чем больше отдаёшь, тем больше получаешь.
Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: Константин Леляк
Название изображения: «Праздник наступил!»
Источник изображения
Шампанское надо взрывать, а не смаковать. Им обливаются, а не напиваются. И представленная сегодня фотография тому зароком. Конечно, она постановочная. Конечно, она вписывается в определённые рекламные стандарты. И, безусловно, всё, что хотел выразить её автор, лежит на поверхности: восторг, энергия, праздник. Но от всего этого работа не становится плоской, одномерной. Напротив: именно такие прямолинейные решения требуются подчас только для того, чтобы подчеркнуть истинное предназначение вещей. А оно лишь одно: способствовать нашему самовыражению и подтверждать наше право на свободу, разбиваясь вдребезги и исчезая навсегда. Выпейте хоть ящик дорогого шампанского – вы никогда не получите такого же ощущения полноты жизни, как если просто окатите из пары бутылок своих гостей с ног до головы. Запоминается не вкус, а пенный фонтан.
Соль небес
Тонкая ткань художественного – того самого, к чему тянется душа, когда мы говорим, что она тянется к прекрасному – может проявляться в самых незначительных деталях произведения искусства. Но именно эти детали делают его таковым. Ощутив аромат прекрасного, мы, зрители, уже знаем – не узнаём, не понимаем, не догадываемся, а именно знаем, той частью своего существа, что питается духовными связями с миром – мы знаем, и с каждым вдохом это знание крепнет, что наша жизнь не бессмысленна, наше «я» бесконечно, нам есть ради чего поднимать голову к небу, и у нас имеются веские основания жить, и наше право любить – истинно. Вот для чего нужно искусство, и вот почему оно всегда будет важнее науки, природы и медитации. Искусство даёт возможность каждому человеку знать, кто он, зачем живёт и чем ему руководствоваться в своих поступках. А вот наука (знания, техника, медицина), природа (инстинкты, явления, социум) и медитация (духовные практики, религия, мистика) никогда не дадут ответа на эти простые и главные вопросы. Хоть и пытаются. Только искусство, как нить сокровенного знания и любви, протянувшаяся от человека к человеку сквозь годы и расстояния, объясняет, вдохновляет и ориентирует. Каждого. Всех. Без оговорок.
Но как же это происходит? Почему, например, из двух стихотворений, написанных одинаковым размером, посвящённых одному и тому же предмету, одно шедевр, другое – беспомощный жалкий пшик, который и читать-то неловко? Как одна простая мелодия оказывается «Шуткой» Баха, а другая – блатной грязью? За счёт чего на одно обнажённое женское тело со всего мира съезжаются любоваться в музей, а от другого смущённо отворачиваются и подальше отводят детей? Какими деталями объяснить это различие? В чём же божественная соль прекрасного?
Среди наиболее доступных тем, проще других открывающих человеку дорогу к прекрасному, в изобразительном искусстве всегда были пейзаж и женское тело. Кто из нас не замирал перед морскими закатами и заснеженными деревьями? Кто не любовался совершенством линий, рождённых кистью Рембрандта? Но эта щемящая выразительность заданных тем сыграла с ними же злую шутку: большинство зрителей, наделённых даром видеть, но обделённых возможностью выразить ощущаемое, этой своей обделённости не осознают, и берутся множить лубок. Сталкиваясь с очевидной своей беспомощностью перед прекрасным, они сосредотачиваются на языке науки, природы или медитации, полагая эти методики оправданием своему художественному бессилию. И в результате множится кич – морские закаты с пальмами, заснеженные ёлки и выгнутые женские тела со всеми своими воспрянувшими сосцами и гламурно выбритыми лобками – всё это лезет из всех щелей, куда ни глянь. И техногенные подёнщики, мнящие себя авангардом искусства, орут на тебя из ящика, с обложек журналов, со страниц фотосайта, подсовывая свою выверенную математику в замен чувству, которым они оказались обделены только потому, что стучатся к искусству к не в те двери. А за ними – бесчисленные подражатели окунают в краску своих бездушных натурщиц, выискивают в Килиманджаро душную экзотику и кропят над цифровыми мирами, не понимая, что занимаются бездарным прожиганием своего единственного таланта – быть зрителями в сотворчестве, но не творцами.
Поэтому, окунаясь в детали действительно прекрасного произведения, не стоит забывать, что их смакование в контексте художественной интерпретации не имеет ничего общего с сухим техническим анализом, и не ставит, в отличие от него, перед собой цели вычленить из этих деталей зерно успеха. Ведь это и невозможно. Ибо само понятие «успех» – всего лишь производная от распространённой иллюзии, что якобы счастье и смысл жизни таятся в потреблении, а не в жертвовании собой. До тех пор, пока ремесленники не поймут этого, они будут толпиться перед прекрасным у запертых дверей, завистливо поглядывая не тех, кто выбрал искусство и блаженствует на творческом подъёме. Со стороны кажется, что им так легко!
Соль небес
Соль небес
Не в зеркале воды, не в синем поднебесье,
Не в лёгкости шагов и не в изгибе тел
Струится красоты таинственная песня –
Она звучит лишь в том, кто с нею вместе пел.
Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: Дмитрий Сапаров
Название изображения: «Уюни»
Источник изображения
Невеста с этой фотографии вкрадывается в эмоциональную жизнь зрителя постепенно, с каждой новой деталью, открываемой внимательному взгляду очередной секундой, проведённой наедине с этим изображением. Сначала мы очарованы её позой, тем ракурсом, что выбран для снимка. Наслаждаемся изгибом стана и невероятно гармоничным, ласкающим глаз сочетанием белого и небесного. Затем с удивлением обнаруживаем отражение её фигуры, замечаем, что движется она по зеркалу воды, не всколыхнув его. Вдруг видим, как сходятся все смысловые линии изображения от краёв к центру, к талии, пресеченной линией горизонта. На этом зеркале воды никогда не бывает волн: в действительности оно слишком солоно и тяжело для этого. И абсолютная солёность эта совершенна, непостижима, символична: тут в красоте своей кристаллизовалась соль небес.
Я могу летать!
Снимая шляпу перед классицизмом, вглядимся в его черты и отдадим должное вечным ценностям. Когда-то, вдохновлённые Античностью, живописцы Возрождения вновь ощутили силу и красоту художественного и воплотили это ощущение в своих полотнах. Когда потом, в XX веке, абстракция и сюрреализм вновь освободили воображение и развязали художникам руки, прекрасного не получилось: слишком жестоким выпал на их долю век. Однако свобода фантазии, завоёванная творцами, жившими в это чудовищное время, не умерла. Теперь мы знаем, что на полотне возможно всё, и силою таланта наших современников впечатляемая и вдохновляемся сами.
Приём, соединяющий в себе краски Возрождения и свободу сюрреализма, необычайно выгоден теперь: не в материальном плане, но в духовном, это сочетание обогащает зрителя, не давая угаснуть гармоничной кисти Никола Пуссена и Жака-Луи Давида – за счёт отчаянной смелости Сальвадора Дали и Рене Магритта. Мы, как потомки этих великих адептов художественного, обладаем несметным богатством – их творческим опытом. И теперь, смешивая краски этих двух школ в самых различных соотношениях, наслаждаемся нахлынувшей свободой. Вопрос, как всегда, лишь в том, чтобы в пропорциях этого коктейля добиться гармонии.
Я могу летать!
Я могу летать!
Нет, человек задуман не случайно:
С мечтой о чуде – тяготы пути
Преодолеет, победит отчаянье
И… обязательно однажды полетит!
Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: Денис Вялов
Название изображения: «Can fly…»
Источник изображения
Литературная иллюстрация
Автор этой работы может летать. А зритель – может, благодаря его таланту, попытаться. В изображении гармонично сочетаются элементы классицизма (в виде пейзажа) и сюрреалистическое дерзновение. Тончайшее свидетельство художественной силы картины – высота человеческой фигуры по отношению к карнизу над колоннадой. Она находится именно на том расстоянии от края и именно на той высоте по отношению к нему, что при всём старании невозможно определить, взлетает герой сюжета или падает. Это решение остаётся не усмотрение зрителя. Ведь для одних стакан наполовину пуст, а для других – наполовину полон. Так пусть же каждому окажется доступно чувство полёта и полноты жизни! А для этого бывает достаточно совсем немногого – лишь сказать себе: «Я могу летать!»
Солярис
Компьютерная живопись открыла перед художником невиданные прежде возможности для воплощения на полотне своих самых невероятных фантазий. И теперь, кода технологии создания изображений почти не сдерживают широту творческого взгляда, сама категория художественности предстала перед нами в несколько ином ракурсе. Если раньше к холсту и краскам прилагалось умение использовать их для материализации формы, цвета, света и перспективы, сбалансированных в пропорциях, определяемых личным чувством гармонии, то сегодня такое умение распыляется по лабиринтам компьютерных технологий. И под видом самой Гармонии иной раз обнаруживаются тщательно заретушированные признаки безвкусицы и художественного плоскостопия. Представшая глазам зрителя электронная феерия внове, но если не забывать о том, как резко среди художников возрос процент инженеров с техническим складом ума, становится понятно, почему сегодняшнее богатство форм, красок, фантазии выглядит так подозрительно. Причина в том, что оно по большей части вторично и бессодержательно.
Поэтому на фоне колоссальных россыпей подделок так тоскливо сверкают одиночные бриллианты творческого начала, часто, увы, технически несовершенного, но содержащего зерно идеи. И так бывает тревожно за эти скромные ростки, когда внимание публики, не чуждой интереса к художественному, ускользает от них, привлекаемое и развращаемое оргазмическими фонтанами плоти, исторгаемыми специалистами по работе со светом и обнажённой натурой, чьи творения возбуждают и приводят в содрогание своей бездумной звенящей пустотой.
Мыслящий океан, как воплощение чуждой вселенной, непостижимой эстетики иного в окружающем нас мире, от звёздных миров до параллельной реальности, открытый Станиславом Лемом, Солярис – не покоряет сладострастных ценителей ягодиц, но вдохновляет искателей, готовых к сотворчеству с тайной. Сегодняшний пример в этом смысле показателен: в источнике, откуда взято это изображение, оно осталось незамеченным. С непознанным такое бывает часто.
Солярис
Солярис
Оранжевый безбрежен океан.
Волна безмолвна под лиловым солнцем.
И мнится: смотрит в душу великан,
Но стоит отвернуться – засмеётся.
Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: Vytas Norkus
Название изображения: «Solaris»
Источник изображения
Прикладная роль приведённого примера – обои на рабочий стол – тоже, по-своему, показательна. Такой рабочий фон – что пейзаж за иллюминатором космической станции, не надоедает и не раздражает. Удивительно, что перед нами – новая реальность, фантазия в чистом виде, никогда не существовавшая и не имеющая продолжения. Отрадно, что она, в силу своей абстрактности, имеет несколько прочтений. Наконец, впечатляет прямота и ясность мышления автора. Возможно, ему не стоит связываться с фотоаппаратом. Его рабочие инструменты – клавиатура, мышь и планшет, его преимущество – свобода от реальности, зерно его творения – ассоциативная ясность воплощения. Это вам не дверь в облаках и не препарированная марионетка над клетчатым полом. Это – порождение индивидуальности автора. Похоже, что именно в этом направлении ему необходимо двигаться дальше.
Невидимые реки
Большую часть информации о мире мы получаем благодаря зрению. Но видимый диапазон излучения – лишь ничтожная часть всего богатства красок, из которых состоит мир, словно узенькая щель в километровом заборе. Поэтому физики не будут возражать против того, что мы почти ничего не видим.
На протяжении всей жизни мы терзаемы подозрением, что мир вокруг нас совсем не такой, каким мы привыкли его видеть. И невидимые сущности, повсюду окружающие нас, составляют значительную, если не ключевую, часть его природы. И лишь их нечаянное воздействие на нас проявляется трепетом непознанного в самой глубине сердца. Так что и лирики не будут спорить с тем, что мы почти слепы.
В эпоху Возрождения проявлением разума, разумности, здравого смысла считалось опираться в познании лишь на собственный опыт и верить только проявлениям зримого. Во времена смуты, войны, потрясений, тонкая мембрана опыта, данного в ощущениях, лопается во многих местах, и реальностью завладевает потустороннее. Невежественный люд превозносит астрологов, чревовещателей, ведуний, ища защиты в запредельном. А учёные заговаривают о массе души и запугивают мир математическими описаниями её модели.
Но каковы бы ни были времена, причастность индивидуума к непознанному, его способность узревать невидимое, двигать взглядом предметы или погружать сознание в токи времени, всегда остаётся проявлением избранности и сопричастности величайшим секретам бытия. В сознании невежд это путь к благам материального – власти и богатству. В понимании мечтателей это дорога к высшим ценностям жизни – бессмертию и свободе. В лице и тех, и других, способность кого-либо к соприкосновению с невидимым – достаточный повод для благоговения.
Художники, богаче прочих наделённые и фантазией, и навыком придать ей материальные формы, отлично осведомлены о таком положении вещей. И потому во все времена усердно эксплуатируют тему. Их полотна изобилуют проявлениями духовных энергий. Взглянув на лучшие из этих работ, невозможно отделаться от скрежета собственной заржавленной совести, приводимой в движение их молчаливыми застывшими образами.
Но то, что узрели творцы, обычному серому люду в реальности не увидеть. Мы созерцаем невидимое, лишь потребляя продукты искусства. Но, коль скоро, все люди разные – и по интеллектуальному уровню, и по чуткости души, да и самого зрения – то одним достаточно изгиба рембрандтовой руки на плече у блудного сына, чтобы прийти в состояние резонанса, других же и прямолинейные пощёчины Босха не в состоянии пронять. А потому и способов, и степеней проявления сопричастности тайнам бытия у живописцев и фотографов немало.
Невидимые реки
Невидимые реки
Невидимой рекою реальность бытия
Струится над тобою, прозрачностью звеня.
И ты, глазам не веря, одолевая страх,
Шагнул вперёд сквозь время на лодку в небесах.
Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: AmigoSanches
Название изображения: «Ущелье Невидимой Реки»
Источник изображения
Пока длились детство и юность, человек искал признания в глазах окружающих посредством намёков на сопричастность тайне: интересовался магией, гипнозом, спиритизмом и нумерологией. С наступлением зрелости его любопытство окрашивается в глубоко личные тона: в конце концов, становится не столь важно, что о тебе подумают другие, сколь существенна собственная ограниченность перед лицом бесконечного и прекрасного мира. И в этот момент его душа ступает на узкую тропу, ведущую к мудрости. Впереди – бесконечный и тернистый путь к самосознанию. Маяками на нём – художественные полотна, прямо или косвенно указующие направление для следующего шага.