Там никого нет
Никто не хочет быть никем. Все наши поступки частично направлены на то, чтобы заполнить или замаскировать пустоту, которую мы ощущаем внутри.
Человек – существо социальное, а потому безответственное. Каждый из нас взращён среди себе подобных. Никто из нас никогда не пребывал в состоянии статичного одиночества. Брошенный любовник, сирота дитя, рыбак на отколовшейся льдине, заключенный в одиночной камере и даже космонавт на орбите всё равно не мыслят себя вне общества. Они привыкли думать категориями коллективного, жить во имя и благодаря другим, реже – вопреки другим, но никогда – без других. Нет такого опыта ни у нас, и ни у кого из наших предков; коллективное – в крови. Поэтому представить себе истинное одиночество невозможно, точно так же, как невозможно понять бесконечность пространства и времени, представить триллион головастиков, увидеть себя до рождения или после смерти. Человек не в состоянии осознать то, чего не ощущал и не видел, а потому к невидимому и неощущаемому подходит лишь с мерками познаваемого.
Вот почему вопрос о том, одиноки ли мы во вселенной, не может быть искренне и ответственно решён в пользу утвердительного ответа. Даже если у нас будут абсолютные доказательства нашей исключительности, того, что жизнь, а тем более, разум, в мире есть только на планете Земля, и больше нигде, даже в этом случае мы будем питать надежду. Мы не сможем этого понять, потому что у человека нет опыта абсолютного одиночества. А значит, нет его и у человечества. Смысл нашей жизни проявляется лишь в силу того, что эта жизнь наполнена другими людьми. Не было бы никого, никогда, нигде, кроме меня, я бы не смог существовать, ибо в этом существовании нельзя было бы найти смысл. Когда индивид мыслит, действует, дышит, в его сознании всегда подспудно имеются ориентиры на то, что неподалёку (либо очень далеко) обязательно есть кто-то, кто тоже мыслит, действует, дышит, кто нужен ему, и кому нужен он.
Точно так же и человечество не ощущает себя одиноким. Случись что с нами – и там, вне нашего мира, обязательно окажется кто-то, кому мы все нужны. Только благодаря этому ощущению социум имеет право на ошибку, получает возможность развиваться и беспечно балансирует на грани самоуничтожения. Это безответственно, но иначе и быть не может. Потому что если человечество хоть на секунду поверит в то, что, кроме человека, во вселенной больше нет, не было и никогда не будет ни-ко-го, случится коллапс. Всё остановится. Цивилизацию расплющит под грузом самоидентификации. Ни одного шага сделать больше не удастся. Опереться будет не на что. Другого, других – нет. Не для кого будет жить.
Но проблема в том, что за порогом нашей планеты и в самом деле может никого не оказаться. И это страшно. Потому что действительно никого может не оказаться и за стенкой твоей квартиры. Сколько раз уже каждый из нас убеждался, что собственным ощущениям можно верить не всегда. Но ни у кого не хватает смелости понять, что это «не всегда» на самом деле означает «никогда». Потому что любой опыт, данный нам в ощущениях, может оказаться самообманом. А что тогда будет, если вдруг там, за дверью чувств, на самом деле никого нет?
Будет чудовищный вопль. До хрипоты, до посинения, до остановки дыхания, до саморазрушения. И если в ответ на этот срывающийся визг «Кто здесь?!!» никто не ответит: «Я здесь!» – великая пустота поглотит разум, волю и плоть. И всё исчезнет, ибо некому будет видеть и осознавать сущее.
Каждый художник чувствует, что этот вопль сидит в живом существе под именем «человек» не так уж и глубоко. И потому каждая художественная работа, каждое воплощённое изображение – всегда в какой-то степени крик, обращённый в титаническое жерло безмолвной вселенной: «Я здесь!..» Но ответа нет. И тем удивительнее оказываются полотна, не скрывающие этот крик за двусмысленностью аллегорий, прямо орущие в окружающий вакуум: «Я! Я! Я!!!» И от этого крика у зрителя звон стоит в ушах, и сердце трепещет, и вот уже хочется орать хором. Прямота – она подкупает. Потому что человек – существо социальное.
Там никого нет
Там никого нет
За пределом, за волною, за порогом, за собою,
Вне сознанья, вне меня, вне осознанного дня,
Громче визга, тише писка, не осознавая риска,
Кто-то из меня готов вырваться сквозь глубь веков.
Автор текста:
Автор изображения:
Название изображения: «КРИК! (во вселенной...)»
Нейроноподобный фон навевает мысль о неведомых взаимосвязях пространств и событий. Окообразные планетарные сферы, вырывающиеся из пустотелой множественной абстракции за спиной, внедряют фатальные подозрения. Орущее лицо окунается в пространство, распространяя от этого соприкосновения волны по границе миров. Глаза персонажа скрыты за стёклами очков не случайно: это и намёк на слепоту, рождённую обманом чувств, и возможность показать, какая картина предстаёт обманутым глазам: в их стёклах отражается то же самое, что и за спиной. Окунаться в искажающие границы не имело смысла. Там. Никого. Нет.
Автоматизм восприятия
Доверяй, но проверяй.
Народная мудрость
Мы принимаем желаемое за действительное куда чаще, чем это может показаться. Бывает, в упор не замечаем очевидного, ибо оно неожидаемо. А то – надумываем себе несуществующее, поскольку убеждены в реальности выдуманного. Эти схемы закреплены в психике социальным опытом, поскольку склонность перепроверять само собой разумеющееся перегружает мозг и означает шизофрению. Жутко даже представить себе, во что превратилась бы жизнь, если бы её носитель вынужден был каждый раз задумываться о том, что он видит перед собой, хоть и видел это вчера; куда следует переносить вес тела, чтобы сделать шаг; какие мышцы нужно сократить, а какие расслабить, чтобы дышать. Самые элементарные навыки человеческого организма закреплены на уровне врождённых инстинктов и управляются спинным мозгом, поэтому редко кому приходится задумываться о том, как сделать глоток, когда отдёрнуть руку от утюга или каким образом следует сходить на горшок.
Но у этого инстинктивного защитного автоматизма есть и оборотная сторона. Куда более сложные психические процессы, управляемые уже не спинным, а головным мозгом, в целях экономии сил также автоматизируются, ведь оба мозга устроены идентично. Инстинкты, приобретаемые с опытом, облегчают жизнь, но и обедняют её. Никто не ищет каждый вечер выключатель в своей квартире, не задумывается о том, куда поворачивать водопроводный кран и не сомневается в личности того, кто гремит на кухне посудой или сопит в комнате на диване: дико было бы ежеминутно проверять всё это. Но фикус в том, что, привыкнув к определённым условностям окружающего мира, мы перестаём контролировать их, и многое принимаем на веру.
Например, это хорошо проявляется в законах перспективы, нарушение которых по этой причине именуется «обманом зрения». Если, скажем, какие-либо предметы, имитирующие вещи из нашего привычного окружения, сконструировать трапециевидными, а не привычно прямоугольными (книга, окно, автомобиль, что угодно), то наши глаза не увидят этого. Мозг примет искажение формы всего лишь за изменение угла зрения. И как мы ни будем себя уговаривать, что перед нами просто кривой, а не повёрнутый, предмет, убедиться в этом не удастся. И этот автоматизм человеческого мозга можно очень плодотворно использовать в живописи и фотографии.
Представленная ниже работа – панорамный снимок здания и прилегающей к нему площади. В силу сферической всеохватности кадра боковые фрагменты здания искажены, они закругляются. Но, что удивительно, несмотря на то, что при переносе на плоскость фотоснимка стены здания искривились, глаз всё равно видит их прямыми – только потому, что мягких домов не бывает. А теперь представим себе, что некий безумный архитектор возвёл за окном здание со сферически закругляющимися стенами, кривое здание, имитирующее прямоту своими трапециевидными окнами. Дело в том, что этой кривизны никто не заметит.
Автоматизм восприятия
Автоматизм восприятия
Никто не слышал, как стена дворца
К фонтану наклонившись, прошептала:
Лицом к лицу не увидать лица,
Нас не заметят, ты же видишь сам,
Людей здесь нет, и нас для них не стало.
Автор текста:
Автор изображения:
Название изображения: «Триумф-палас»
Обман зрения имеет место не потому, что есть обман, а потому, что существует зрение. Если бы наше зрение было устроено по-другому, то и мир выглядел бы иначе. Ведь глаза человека могли быть сетчатыми, как у мухи, или располагаться на месте ушей, как у птицы. И тогда прямые линии не казались бы прямыми, да и самого понятия прямой не существовало бы. Тогда перспектива имела бы для нас форму шара, треугольника, ромба, а не трапеции. Тогда только единицы из нас замечали бы то, что для нас теперешних является само собой разумеющимся. Они делали бы удивительные открытия о мире, благодаря сниженному автоматизму восприятия. Потому-то творческий процесс и возможен лишь на границе между нормой и психическим недугом.
Квартет в ванной
Как положить жирафа в коробку? Открыть коробку, положить жирафа, закрыть коробку. А как положить в коробку бегемота? Неправильно. Нужно открыть коробку, достать оттуда жирафа, положить бегемота, закрыть коробку.
Детская шутка.
Человеческое тело – незаменимый материал для фотографа. Особенно, когда тел много, а фотограф – один. Тогда, при определённой фантазии, он сможет сотворить из этого материала нематериальные композиции, пленяющие смелостью решений.
…Кто бы подумал, что четыре девушки смогут уместиться в одной ванной, да ещё и будут выглядеть при этом художественно, обворожительно и где-то даже демонически? Оказалось – смогут. Похоже, что и сам фотограф не ожидал от своей идеи таких возможностей, более того, был ошеломлён увиденным, потрясён своей прозорливостью и в результате включил в композицию даже собственные ноги, чтобы подчеркнуть бесценную роль автора в достижении результата.
Четверо в одной ванной, не считая фотографа. Но почему при всей комичности этих слов работа не выглядит смешной или нелепой? Почему она смотрится, она цепляет, она удалась? В чём секрет? Причин тому несколько, и вот некоторые из них. Композиционно расположение тел выглядит хорошо продуманным, не случайным. Общий вид изображённого хорошо передаёт глубинную женскую сущность, и выражается это в том, что в такой тесноте и сплетении членов фигуры смотрятся, как единый организм, Лернейская гидра, медуза Горгона, шестирукая буддийская богиня Тара. Головы наклонены в разные стороны – как у соцветия из четырёх цветов. Груди не случайно прикрыты руками, а волосы собраны, – никакого эротизма, ведь он только обещан зрителю. Обещан вкрадывающимися в рамку кадра мужскими ногами – разве это не находка? Взгляды моделей устремлены в объектив – от четырёх пар глаз нельзя оторваться. Отсутствие цвета – ключ к разгадке. Фотография не просто чёрно-белая. Она нарочито зерниста и утончённо затемнена. Ей хорошо, ей необходимо быть уплотнённой, сконцентрированной, лаконичной – она близка к совершенству, ибо бессовестно жонглирует документальностью, ловко имитируя факт.
Квартет в ванной
Квартет в ванной
Их четверо, но каждая вольна
Четырёхкратно женственность умножить
Сознанием того, что рождена
В квартете соло исполнять одна,
С оркестром тел соприкасаясь кожей.
Автор текста:
Автор изображения:
Название изображения: «...сборная четверка по Bobsleigh»
И ещё об одном маленьком секрете фотографа необходимо упомянуть. В этой ванной сегодня происходят неоднозначные события: автор работы умудрился размыть возраст его участниц по воображению зрителя. Неминуемое подозрение, что перед нами несовершеннолетие, пестуется его искусной рукой намеренно. Ведь это придаёт развратную пикантность снимку. А достигается эффект сочетанием эмбриональных поз с ракурсом съёмки: головы моделей заметно ближе к объективу, чем их тела, от чего последние кажутся маленькими, недоразвитыми, детскими. Безусловно, волосатые ноги автора оттеняют эту детскость, как в своё время оттенялась женственность жён Синей Бороды и беззащитность кукол Карабаса Барабаса. Квартет в ванной зазвучал, спасибо за внимание.
Последствия погружения
Последствия погружения могут быть необратимы. Кто нырял в морскую пучину, знает, что ориентироваться в почти беззвучном трёхмерном пространстве с искажённой перспективой трудно и непривычно. Так и ждёшь, как какое-нибудь подводное существо подберётся к тебе со спины и прикоснётся колышущимся и хладнокровным ужасом, обовьёт и утащит или, по крайней мере, напугает. И потом, когда твоё тело выловят рыбаки, тебе уже будет совершенно неважно, что никакого чудовища не было, а причиной утопления послужил только собственный страх. Но загадка беспричинного взволнует оставшихся и породит пересуды, сплетни и домыслы, которые медленно материализуются на дне морском, служа причиной новых утоплений, уже не столь иллюзорных, как первое.
Спуск в мистическое, инфернальное, лежащее в основе этих рассуждений, обладает ещё более затягивающим, обволакивающим свойством. От вязкого фатализма, охватывающего всякого мистика в ответ на пустые попытки порвать с прошлым, невозможно избавиться, как от жвачки в волосах. И чем больший ужас вселяется осознанием безысходности в душу такого человека, тем быстрее закручивается безудержная воронка необратимости. Рано или поздно наступает момент, когда поток собственного сознания поглощает своего носителя, воды вневременья смыкаются над ним и живительные солнечные лучи поглощаются толщей бесконечных искажений.
Вот почему художники, практикующие мистические погружения в поисках совершенства, иногда не возвращаются, сгинув навсегда в зазеркалье подсознательного. Вот почему зритель склонен наделять иные полона неизъяснимой мистической силой, не в силах квалифицировать вливающуюся через зрительный нерв энергию, проистекающую из некоторых загадочных полотен. И когда перед нами оказывается очередное сплетение тонких энергетических потоков, которые медленно, словно волосы русалки, движутся между изображением и глазами и незаметно обволакивают сознание, наша способность различать движение и покой растворяется, а разум убаюкивается вибрирующими бликами.
Последствия погружения
Последствия погружения
Без дыхания сердцебиение
Означает приготовление
К подсознательному погружению
Без гарантии на возвращение
Автор текста:
Автор изображения:
Название изображения: «***»
Путешествие в один конец – это не просто поездка туда, откуда не возвращаются. Это – путь к себе, в себя, за пределы пространства, в бесконечность всеохватного «я». Почувствовать, что дверь туда всегда рядом, очень просто. Достаточно задержать дыхание и запретить себе вдох, когда сдерживаться не будет сил. Или, напротив, провентилировать мозг, надувая воздушные шарики, хотя бы десяток подряд. В обоих случаях нарушается баланс кислорода в крови, и полуобморок заставит вынырнуть в жизнь. Но чувство того, что каждую секунду мы ходим по краю, останется. В тот миг, когда оно посещает, человек прозревает. Его взгляд обретает неизъяснимую глубину и всеохватность. Именно такой момент и запечатлён в глазах у девочки, нырнувшей сегодня в подсознательное. Она почувствовала, что может и не вернуться оттуда. Благодаря этому теперь мы можем вглядеться в последствия погружения.