Эффект структуры
Всё иллюзия. Конечно, и предыдущая фраза.
Станислав Ежи Лец
Если в дождливую погоду смотреть на уличные фонари сквозь ветки деревьев, то можно наблюдать любопытный оптический эффект – концентрические круги из мокрых ветвей вокруг источника света. Несмотря на то, что ветви расположены хаотично, в их случайном месиве волшебным образом проявляется структура. Это происходит потому, что не все ветви в своём беспорядочном множестве участвуют в формировании рисунка, а лишь те, которые в данный момент оказались повёрнуты по отношению к источнику света с одной стороны, и к глазу наблюдателя – с другой, так, что частью своей поверхности отразили свет в сторону наблюдателя. Получилось, что уличный фонарь окружён тысячей крошечных зеркал, расположенных вокруг него по линиям вложенных друг в друга окружностей, и отражения их рождают вокруг фонаря загадочный ореол. Всё это было бы не более чем очередным занимательным примером из оптики, если бы ни одна важная деталь: ветви дерева, сквозь которые мы взглянули на фонарь, являя собой гармонию, продолжают пребывать в хаосе.
Они не меняли своего положения, не выстраивались в систему, не обретали новых физических или химических свойств, с ними ничего не происходило. Они просто намокли от дождя и оказались между источником света и наблюдателем. Всё остальное произошло лишь внутри нашего глазного яблока: стечение обстоятельств в виде дождя, расположения предметов и концентрации внимания открыло нам структуру в хаосе, явную структуру там, где её явно нет. Возник эффект структуры, свойственный многим оптическим явлениям: радуге, гало, оппозиционному эффекту, и так далее – все они проявляются в виде структурированного пространства только из определённых позиций и при определённом стечении обстоятельств. И в этот момент окружающий мир становится объяснимым.
Точнее, не становится, а начинает казаться. Ведь с миром, как и с ветвями мокрого дерева, в этот момент ничего не происходит. Нечто происходит не с миром, а с нашим восприятием. И вот мы уже убеждены, что вселенная организована по воле высшего авторитета, развивается по направлению к поставленной цели, и наше место в ней определено этим авторитетом и наделено смыслом. Ведь мы видели это собственными глазами! Это может быть религиозная практика, эзотерический опыт, экстрасенсорные явления, а чаще – обычные совпадения – и вот мы уже руку на отсечение готовы отдать, доказывая с пеной у рта и себе самим, и окружающим, что всё в этом мире не просто так, что всё вокруг организовано разумной силой и стремится к высшему смыслу. Ведь об этом говорит нам наш личный опыт! Напрасно.
Мы забываем, что дерево не изменялось. И даже если деревьев будет бесчисленное множество, что в миллиард раз усилит хаос трепещущих на ветру миллиардов их листьев, и если вы сядете в самолет и подниметесь над этой неисчислимой массой крошечных зеркалец, и окажетесь между лесом и солнцем, и бросите взгляд на лес, то вы увидите в его хаосе столь совершенную структуру, что рука сама потянется за фотоаппаратом, а будущие зрители вашей фотографии будут восхищаться схваченным эффектом, а кто-то из них возьмёт да и выведет из этого наблюдения странную мысль: структуры не существует, и смысла нет, просто всё зависит от расположения источника света.
Эффект структуры
Эффект структуры
Есть тайный замысел в случайности любой.
Он часто именуется судьбой.
А если смысла вы не видите пока –
Пофантазируйте. Он там наверняка.
Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: Борис Босарев
Название изображения: «Русский лес»
Источник изображения
Эффект структуры – не просто оптическое явление. Эта фотография – всего лишь иллюстрация к философскому обобщению. Заметьте: грибники, которые сейчас бродят внизу среди берёз, никогда не догадаются, как выглядит беспорядочная мешанина крон, окружающая их, из пролетающего над ними самолёта. Да и крон-то они не видят: перед глазами у них трава, палые листья и вожделенные шляпки. И так во всём: пока люди рыскают по лесу в поисках добычи, кого-то на пролетающем над ними самолёте осеняет очередное божественное откровение, и следующие две тысячи лет грибники пытаются объяснить друг другу, что же он видел.
Хомоцентрическая система
Всё во имя человека, всё для блага человека!
Советский лозунг
Коммунизм какое-то время маячил перед человечеством на горизонте и уже казался реальным, но так и остался сказкой. Не дотянули. Слишком слаба оказалась сущность человеческая, что называется, на передок. Всё ей хлеба и зрелищ подавай, да так, чтоб ничего за это не надо было делать. И до того сильно жаждет человек халявы, что готов ради неё и унизиться, и претерпеть, и поработиться, и душу продать. До того она ему сладкой кажется, что о цене, за неё уплачиваемой, он уже как-то и не задумывается. И оказывается та цена сплошь и рядом куда больше тех благ, что за неё приобретаются. Много больше, многократно, на много порядков, и вообще несравнимо больше. При таком соотношении, естественно, найдутся и те, кто будет понукать и выдаивать тех, кто понукаем и выдаиваем рад быть. И уж эти-то всё сделают ради того, чтобы и хлеба, и зрелищ халявных у быдла было ровно настолько, чтобы ценить тот хлеб и те зрелища, и бороться за них, и принимать их за благо, и жизнь свою жалкую мерить количеством хлеба и зрелищ, себе позволяемых за всё, что претерпевается.
Незадолго до коммунизма была у человека культура, до культуры – религия, перед религией – таинства, культы, идолища, а перед тем – дубина, меч, камень. Всегда была эта пресловутая карлмарксова дисциплинирующая «надстройка», и в чистом виде, и в разных сочетаниях. Но пришла мечта о коммунизме, и подточила она вековую общественную непримиримость, нарядила жестокую классовость в шутовские демократические и толерантные одежды. Хлеба и зрелищ – для всех, даром! – столько стало, что уж и не перевариваются. Дурную шутку сыграла мечта о всеобщих справедливости и благоденствии, чуть было не ставшая реальностью, со всем человечеством: попал человек в центр мира, да и застрял там. Это называется секуляризованным антропоцентризмом, когда в центре бытия оказывается его величество человек – во всей своей бессмысленности, бесцельности, воинствующей простоте, слабый на передок, почитающий хлеб и зрелища смыслом жизни, а их количество – мерой всему. Человек без религии, нравственности, морали, знаний, культуры, опыта, мыслительных навыков, чувства прекрасного, ответственности, свободы, смысла, без страха и совести – словом, человек без царя в голове.
И всё в этом мире закрутилось вокруг этого – такого! – человека. Всё, что ни делается – делается для его удовольствия, хрюкающей радости, повизгивающего блаженства. Чтобы было ему и тепло, и сытно, и вкусно, и занимательно, и приятно, и не страшно, и чтоб ни о чём не надо было думать… Хорош ли этот мир? Хорош. Прекрасен ли? Прекрасен! Чем же он так хорош и так прекрасен? А тем он хорош и прекрасен, что завершён. Тем, что совершенен. Совершенен, как всё завершённое. Завершён, как всякое совершенство. Никогда ещё человечество не было столь единым в избранной системе ценностей, столь слаженно действующим и столь замкнутым на себя. Наконец-то вызрел в недрах цивилизации её венец – совершенный потребитель. Система эта самодостаточна и выходов вовне – ни в пространстве, ни во времени – не имеет. Вот что такое совершенство: устойчивая, стабильная хомоцентрическая система.
Хомоцентрическая система
Хомоцентрическая система
Мир совершенен и завершён:
Вокруг тебя вращается
Калейдоскопом. А жизнь – лишь сон,
Который теперь не кончается.
Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: Olevka
Название изображения: «Фотография о том, как Сергей Семенов смотрит на Манхеттен из окна отеля Миллениум»
Источник изображения
Блистательный Манхеттен – самый символичный пейзаж, который только можно было придумать для выражения этой идеи. Он, и правда, великолепен. Его геометрическая красота сворачивается вместе с самим пространством и временем вокруг стеклянного ячеистого шара. В окнах-ячейках – центры миров, и каждый из них – главный. Вот центр шара – это уютная комната с ложем и трапезой. Вот центр комнаты – это её владелец. Человек стоит у окна и ненасытно поглощает, впитывает в себя всю красоту мира. И в руках у него – геометрический и смысловой центр композиции – бокал с алкоголем, как символ того самого хлеба, что насыщает плоть, и тех самых зрелищ, что пресыщают все пять органов чувств. Блаженная истома разливается по геометрическому совершенству кадра, в центре которого не могло быть больше ничего, кроме этого всепоглощающего и всё объясняющего символа. Красота и совершенство. Законченность мира. Безнадёжность.