Истолкование Пенелопы
Ты ж без меня осмотрительна будь, Пенелопа.
Гомер. Одиссея
Но как вы думаете, что делала все эти двадцать лет бедная Пенелопа в Стратфорде за ромбиками оконных переплётов?
Джеймс Джойс. Улисс
Хитроумному Одиссею не сиделось дома: сердце его рвалось на просторы, душа просила подвига, а разум – пищи для мудрости. Жена его, Пенелопа, хоть и была предметом мечтаний сотни изнемогающих от страсти женихов, всё же, будучи всегда под боком, в число его приоритетов не входила. И даже с малолетним сыном Телемахом на руках она не стала препятствием для самого известного путешественника в истории человечества. Он уехал на долгие годы, чем обрёк жену на оборонительную войну против досаждающих женихов, которые, к тому же, ещё и объединились, решив действовать сообща, в расчёте на то, что уж кому-либо из них она таки достанется.
Образ действий ими был избран не бесприятный – гостить в доме Одиссея, вкушать его пищу и поглощать его вино до тех пор, пока либо дом не разорится, либо Пенелопа не уступит одному из них. Конечно же, такой способ осады мог прийти в голову только демократически настроенным древним грекам. Проявив чудеса выдержки и великомудрия, Пенелопа дождалась мужа неосквернённой, сумела убедить его в своём целомудрии, а вдобавок ещё и помогла разделаться с женихами, да так, что взбунтовавшиеся горожане не смогли наказать мстителя за массовое убийство виднейших своих представителей.
С тех про минуло около трёх тысяч лет. Но мотив поступков Пенелопы до сих пор остаётся загадкой для каждого, кто потрудился задуматься над смыслом этой истории. За истекшие годы им дано множество оснований, но у них нет объяснения. Потому что приоритеты интерпретаторов меняются от эпохи к эпохе, а Пенелопа всё сидит у своего ткацкого станка, то сплетая, то расплетая нити обещаний и надежд. И у того, кто вглядится в её жесты, не хватит сноровки уловить, чем же она поглощена: то ли снимает с ветки загадочный, никому не видимый плод, то ли простирает руку вслед Одиссею в прощальном и безнадёжном зове.
Истолкование Пенелопы
Истолкование Пенелопы
Одиссея нет дома. Итака дичает роскошно.
Пенелопа в красном с порога зеленеющего дворца
Дурманит мужчинам взоры мечтой о возможном,
Тревожа умы надеждой, и негой размягчая сердца.
Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: Анна Шакина
Название изображения: «***»
Источник изображения
В этом портрете Пенелопы известный шарм и гармония достигнуты тщательной ретушью: зелень и красный на бархатной черноте, ограниченные снизу гранитной фактурой, а сверху ничем не ограниченные, так выгодно оттеняют центральную фигуру, что просто поглощают всю двусмысленность её жеста. И эта скрытая, не осознаваемая зрителем двусмысленность (срывает плод или молит вернуться?) порождает в восприятии работы то самое ощущение неудовлетворённости, которое, будучи смешанным в удачной пропорции с цветом и фактурой, дразнит, манит, не отпускает. О, Пенелопа, зачем ты играла со своими женихами, как с куклами, зачем дождалась Одиссея, зачем ты была?
Эвакуация
Теперь я никого из них никогда не увижу. Та жизнь кончилась.
Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие!
При взгляде на эту картину язык не поворачивается назвать её фотографией. Хотя так оно и есть, это именно фотография. Пусть тщательно обработанная, отретушированная, местами коллажированная, переработанная из исходных материалов до уровня оригинального изображения, но всё же – фотография. Не возникает никаких сомнений, что перед нами – художественное произведение. Высокого уровня художественности, если можно так выразиться. При ответе на вопрос «Почему?» придётся перечислить несколько причин и осмыслить роль каждой. Однако если прочитавший эти строки новичок в фотоискусстве попытается проследовать обратным путём и достичь художественности в своей работе подведением её под перечисленные критерии, у него ничего не получится. Потому что художественная сила изображения никогда не исчерпывается соответствием формальным признакам, но обеспечивается пропорциями, в которых эти признаки смешиваются и взаимодействуют. Тем не менее, всё-таки очень интересно заглянуть в тайны художественного эффекта, достигнутого автором сегодняшней работы. Хотя бы для того, чтобы разобраться в основах, от которых всё равно приходится отталкиваться художнику, пусть и без всяких гарантий достичь желаемой цели. В нашем случае сам процесс этого движения не менее важен, чем достижение цели. Впрочем, он важен в любом движении.
Итак, перед нами хвост железнодорожного товарного состава, голова которого скрывается в туманном повороте. Корма вагона занимает четверть площади изображения. Рельсы проложены в поле, поросшем пожухлой травой. Пространство вокруг поезда усеяно десятками брошенных чемоданов, в основном закрытых. Из-под серого неба пробивается свет, но его источник скрыт вагонами, из-за чего поезд оказывается в туманном ореоле. Больше на картине ничего нет. Несмотря на это, картина притягивает взгляд, как магнитом, от неё просто невозможно оторваться. Причин этому несколько. Прежде всего, загадочна композиция работы, и ответа на естественный вопрос: «Что произошло?» картина не содержит. Зато она заставляет зрителя задаться этим вопросом и начать строить предположения. Это – наиболее сильный ход автора. Но он не единственный, иначе тут не о чем бы было говорить.
Второй признак художественности в работе – её лаконичность. Было бы естественно разбросать по полю содержимое нескольких открытых чемоданов, но это навело бы зрителей на определённые мысли и сузило бы пространство интриги. Автор не сделал этого намеренно, не боясь потерять естественности. Этим словно говорится: то, что произошло, невероятно, этого не могло быть. Как невероятно было бы застать посреди океана пассажирский лайнер с дымящимися чашками кофе на столах, но при этом – ни единой души на борту. Кстати, следующий шаг автора – отсутствие на картине людей – силён лишь из-за того, что пространство усеяно их чемоданами. Безмолвие товарного вагона тому залогом – людей в таких вагонах перевозили туда, где личные вещи уже не понадобятся; налицо вынужденное, если не насильственное, бегство. А что может быть в дороге более личного, чем чемодан? Его бережно упаковывают, складывают туда тщательно отобранное и необходимое, он как идентификационный код человека в пути, свидетельство целенаправленности его перемещения. Пока ты при чемодане, ты можешь оставаться самим собой и чувствовать себя защищённым этим сознанием. Это прекрасно знают все, кому случалось терять ручную кладь в аэропорту: стоит лишиться поклажи, как возникает ощущение, будто твой дом сгорел. А тут продемонстрирован разрыв такой связи в массовом порядке.
Но это ещё не всё о чемоданах: здесь они все однотипны, и это следующий ход автора. Чемоданы, как и вагон, наделены признаками времени: сейчас такие чемоданы встречаются лишь у дедушки в кладовке. Да и вагоны такие уже почти вышли из употребления. Середина чудовищного двадцатого века, эпохи первых четырёхосных вагонов и деревянных шпал, уложенных военнопленными или каторжанами. Фактура предметов, цветовая гамма, туманный свет, крадущаяся перспектива – всё сосредоточено на формировании ощущения тягостной загадочности, мрачного предчувствия, гнетущей безысходности. Недаром автор назвал свою картину «Последний поезд»: в символическом плане ведь вполне можно воспринимать её в качестве приговора сущему в самых погребальных тонах.
Эвакуация
Эвакуация
Пути за спиной разобраны, мосты сожжены,
Воспоминанья раздробленны: начало войны.
Опасная ситуация, тревожное ожидание, мрачный рассвет…
Объявлена эвакуация, но гражданского населения больше нет.
Автор текста: Игорь Якушко
Автор изображения: Edvaldas Ivanauskas
Название изображения: «The last train»
Источник изображения
Эмоциональный посыл картины мрачен: если обычный переезд с одного места жительства на другое по силе стресса не уступает пожару, то внезапная эвакуация больше похожа на смерть. Не надо забывать, что началась эпоха, в том числе, и покинутых городов (в России их сейчас около 20). Некоторые из них эвакуировались насильственно. Компьютерный сбой или псих за пультом – это ведь гораздо более вероятно и куда боле внезапно, чем, например, приход Гитлера к власти? Вот почему впечатление от этой работы столь тягостно. Она создана грамотно, талантливо и своевременно. В дверь барабанят кованым сапогом. Личных вещей не брать.